— Хрюндель, это что, страна Жевунов? — Хранитель недоуменно на меня посмотрел.
— Что ты, хозяйка, у нас такой страны нет. Это владения Ведьмы Пустоши. Вон как раз она к нам выдвигается навстречу.
К нам приближалась довольно колоритная особа. Ведьма Прасковья была женщиной крупной, в некоторых местах даже очень, с румяным лицом и толстой косой на плече. Рядом с ней вышагивала полная копия моего Хрюнделя, с небольшими отличиями. У него был кругленький живот и конкретная задница на отлёте. В общем, ведьма и хранитель вместе очень гармонично смотрелись. Я наклонилась к Хрюнделю и прошептала:
— По сравнению с ним ты у меня секс-символ! Хранитель приосанился и довольный высоко задрал свой нос. — Ты самый лучший! — сказала ласково и погладила его по голове.
Ведьма Прасковья
Мы стояли и пристально разглядывали друг друга. У Прасковьи был такой воинственный вид, что я не удержалась, улыбнулась и сказала: «Здрасти вам, вы нас не ждали, а мы припёрлися».
— Деточка моя! — с воплем кинулась ко мне ведьма и прижала к пышной груди. — Нашенская, своя, родная!
Мы наслаждались отдыхом в саду у Прасковьи. Она угостила нас варениками с творогом и малиной, а затем мы пили чай из самовара, наслаждаясь пирогами.
— Уф, Прасковья Ивановна, давно я такую вкусноту не ела. Накормили до отвала! Я довольная откинулась на подушки. — Кушай, кушай, миленькая, я сейчас блинцов принесу с икоркой красной, — подскочила довольная Прасковья.
Хоть я и чувствовала, что скоро лопну, то от блинов отказываться не стала.
Ведьма оказалась кубанской казачкой, попала суда ещё молодой девчонкой шестнадцати лет, прошла врата, вместе со всем стадом и несколько веков тут кукует.
Мне так обрадовалась потому как она говорит, пообщаться по душам за всё время даже было не с кем одни ведьмы кругом.
Прасковья под блинчики ещё и наливку прихватила. Ставя её на стол, вопросительно несколько раз подняла брови, я с довольным видом кивнула.
— Ну я же говорю, наш человек! — и с довольным видом разлила по стопочкам.
Где одна, там и вторая, где вторая, там и третья, в общем, назюзюкались мы вусмерть. А уж когда я ей рассказала, что я к ней с деловым предложением,
— Так всё, Светланка, пошли вместе мужиков выбирать! — она сложила в корзину закуску и сбегала еще бутыль принесла. Глянула на фей и скомандовала:
— А ну соберись, бабы, что растеклись как кисель, для русской бабы десять рюмок водки — только горло смочить. За мной, будем вам мужиков выбирать! — и она целеустремлённо поперла всей своей мощью вперёд.
В деревне гуляли свадьбу. Мы ввалились так неожиданно, что вызвали всеобщий переполох.
Прасковья во всю глотку заорала частушку:
На такой веселой свадьбе
Я гуляю первый раз.
Наливай стакан полнее,
Нагуляюсь про запас!
Заразившись от неё задором, я тоже выдала.
Так давайте «Горько» крикнем
И поздравим жениха,
За его здоровье выпьем,
И чтоб жил он без греха!
Сразу было понятно, что население воспитано под стать своей хозяйке. С гугуканьем, смехом и плясками мы дружно влились в коллектив. Я настолько расслабилась, что совсем забыла про девчонок.
Подопытные или женихи для фей.
Найдя в весёлой толпе Прасковью, мы вместе пошли искать наших заблудших фей.
— Твою ж мать! — воскликнула Прасковья и уставилась в приоткрытую дверь амбара, я подошла к ней и тоже заглянула.
Картина, представшая перед нашим взором, не только удивляла, скажу больше, поражала. Мои феечки, мои маленькие Дюймовочки, самозабвенно занимались любовью с двумя амбалами.
— Мать моя, женщина! Я породила блудниц! — Прасковья посмотрела на меня непонимающим, хмельным взором и громко икнула.
Неизвестно откуда появившийся Хрюндель, с озабоченным видом, произнес: «Ну всё, бабка! Жди пополнения через девять месяцев». -И тут икнула уже я.
— Что же делать? Как же быть? Прасковья, у них же ум, как у рыбки, в прошлом они были феями! — Хмель мгновенно улетучился из моей головы.
Прасковья, открыв рот, уставилась на меня.
— Как феи? Они же такие крошечные, как птички! — Она с сомнением оглядела девчонок. — Ну должны же быть! — И снова уставилась на меня, ожидая объяснений.
— Эти прожорливые, похотливые птички съели у моей хозяйки ценный магический ингредиент. Теперь они не птички, совсем не птички, они чума ходячая. — проговорил мой хранитель. — Обожрали нас напрочь, теперь вон чем занимаются, непотребством каким, позор на наши головы! — зло зыркнул Хрюндель в сторону амбара и сплюнул.