Она смотрела в белый потолок, где вместо люстры висела голая лампочка. Хотела поплакать, но вдруг поняла, что слез у нее не осталось. А это значит, что стадия отчаяния была пройдена верным курсом.
И как вы думаете, что Люся сделала? Куда подалась? Церковь… Кто сказал «церковь» – тому конфетку. Да, безусловно, такие истории без церкви не обходятся.
Люся пришла в тот же храм, где они с мужем крестили своего младенца. Тогда супруги Натыкач решили, что это будет не очень хорошо – омывать наследника в одной купели с другими детьми, и заказали храм, как ресторан.
Теперь она пришла сюда без денег, просто привела ребенка в воскресную школу, чтобы он хоть немножко потусил там с батюшкой. Мальчику нужен мужчина, вы понимаете. В саду одни бабы, на детской площадке то же самое… А батюшка был колоритный, поп из казачьего полка.
Он Люсю узнал. Еще бы, раньше она моталась по храму как электровеник в своей норковой шубе, ей нужно было приложиться оперативно и к той иконе, и к этой. Иногда приходилось кого-нибудь немножко пододвинуть, толкнуть нечаянно и тут же ответить: «Ну что вы, женщина, вам тут не рынок…» Священник спросил, как дела. Но, слава богу, Люся поняла, что слез и подробностей не надо. Она свою проблему изложила кратко:
– У меня все было. И я все потеряла.
– Что именно ты потеряла? – попросил уточнить священник.
Люся задумалась. И правда, что она потеряла? Ребенок с ней, сама жива-здорова. Деньги – да, деньги она потеряла, но как тут быть? Не говорить же батюшке про деньги. И Люся брякнула:
– Я потеряла счастье.
Священник засмеялся и показал своей огромной мужичьей лапой на казино, как раз напротив храма.
– За счастьем, женщина, идите вон туда вон. А тут у нас работа. Посторонитесь, не заслоняйте людям проход.
Люся нашла местечко у дверей и оттуда наблюдала за народом. После года в пустой квартире все люди оказались хорошими. Даже дворничиха, на которую раньше Люся спускала собак, тоже была ничего себе тетка. Она прекрасно знала все Люсины долги за коммуналку, поэтому взяла и рассказала ей без всяких выдрипонов, где можно купить дешевых субпродуктов и за копейки накормить семью. Таким нехитрым образом, можно сказать путем социального воздержания, Люся допетрила: люди хороши тем, что они есть. Она мне так и говорила:
– Слава богу, хоть ты у меня осталась. Смотри, не дергай никуда. Держись за своего. А то ты, дура страшная, смотаешься, и с кем я тут останусь?
– Summertime… – напевала я.
– И не вздумай даже! А то я не на месте вся после этих твоих книжонок. Брось дурью маяться, о муже думай. Вот как с подносом бегала к нему – так и бегай дальше.
Как всегда, не вовремя у Люси заболел зуб. И если раньше такую мелочь она сносила стойко, то теперь зубная боль довела ее до трясучки. В приличную клинику обращаться было не на что, пришлось идти на удаление в районную поликлинику.
Уставшая, беззубая, больная баба, сорок четвертый год, сорок два килограмма, сидит в одной очереди со старухами – вот такие она подвела итоги. А в телефончике светились СМС от бывшего мужа: «Ты никому не нужна, ты старая и страшная! Ты сдохнешь, а сына я заберу!»
Люся усмехнулась и отпечатала ему спокойно: «Может, и правда, сдохну». В таком состоянии она отправилась на Украину, в родимый городишко, продавать родительский дом.
Люся приезжала на родину каждый год. Обычно все друзья и знакомые были очень рады ее видеть, потому что приезжала она с мужем, с деньгами, вся в духах, с полной сумкой подарков. Она вываливала из машины, ругалась на украинскую таможню – и начинались застолья. То у одних друзей, то у других. Но теперь, когда Люся прикатила одна, ее учтиво встретили, отпили чаю в старом Люсином доме, а к себе пускать не спешили. Потому что опасно. Это раньше Люся была сытая баба при муже, а теперь она голодная разведенка, что ей и объяснили прямым текстом:
– Никто не хочет лишний головняк.
– Так я и кинулась на ваших мужиков!
Люся обиделась. На родине она тоже осталась одна. Люся сдала ребенка тетке и пошла убираться в доме, готовить его к срочной продаже.
Подушки, тряпки – все пропахло сыростью, обои кое-как еще держались, Люся их клеила в старинные года, еще до развода с первым мужем.
– Он у меня был мент, – рассказала она мне, – больной на всю голову! Стрелял в меня из пистолета. Три пули выпустил.
– За что?
– Да говорю же! Ненормальный был.
От выстрелов остались дырки на стене, чуть выше Люсиной головы. Муж пальнул, когда выяснил, что у Люси нашелся любовник.