– Ножи в меня бросал, – смеялась она, – три ножа – ни один не попал!
От ножей тоже остались дырки – на ковре, возле кресла, на уровне Люсиных плеч.
О! Вы бы видели, с какой самодовольной мордой Люся все это вспоминала…
– Какая я была… – она блаженно улыбалась, – такая же овца, как ты. Он в меня стреляет, ножи бросает, душить меня кидается… А я!.. В тот же вечер!.. Ноги в руки – и на речку, любовь крутить. Молодая была, тридцать лет. Эх, мама родная! Верните мне сейчас хоть на денечек мой тридцатник!
Вернуть тридцатник оказалось не так уж и сложно. Телефон с пыльным диском стоял на полированной тумбочке, все тот же старый телефон, с которого она звонила своему любовнику. И номер не забыла, и голос узнала сразу, и мужчина ответил спокойно, как будто они расстались только вчера:
– Ты приехала?
– Да, у меня две недели.
– Тогда скорее, жду на нашем месте.
И Люся вскочила! Раскрасила потускневшую рожу, влезла на каблуки, и тут же эти каблуки раскидала, натянула кроссовки и побежала на речку.
Ох, как она бегала к нему на свидания! Люся вставала в пять утра, собирала на огороде клубнику, потом летела на рынок, сдавала ягоды торговцам. С рынка она прибегала в собес… Ах! Вы же не знаете… Когда-то Люся работала в собесе, дружила со старушками. В конце рабочего дня она рулила сюда, на стройку, вот в этот самый дом, который они с матерью, как две кобылы, вытягивали на себе. К вечеру ноги у нее отваливались, руки немели, потому что ведрушки с раствором она сама подавала каменщику… Но! После этого Люся пулей неслась в летний душ, в ту деревянную коробку с баком, которая до сих пор стояла во дворе. Люся смывала с себя известку, и, как только темнело, мадам выходила из дома в короткой юбке, на каблуках, с губами и с глазами. Она неслась на речку. Там было дерево, огромная ветла, а под ветлой ее ждала машина.
– И в этой тачке мы трахались полночи! – Люся сияла, когда вспоминала об этом. – Вот что я вытворяла! Вот какая я была! Не то что ты!
– La cucaracha, la cucaracha…
– А ты все пишешь глупости для пионеров. Послушай тетю! Я тебе расскажу про любовь…
Люся спала пять часов в день, но, видимо, ее любовник туго заводил пружинку, и с утра она летала по городу, и успевала сделать все дела до темноты, а мужу своему врала, что будто бы она на речке ловит рыбу с подружками из собеса.
– А он же ненормальный! На всю голову! – всегда уточняла она. – Взял и проследил за мной. Смотрю – едет на велике, псих ненормальный! Сам длинный, велик маленький… Где он взял его? Не знаю. На песке он этот велик бросил, цепь снял и на меня несется, машет цепью… «Убью, – кричит, – сейчас всех поубиваю!» А мы в тот день и правда, слава богу, с девчонками сидели, чего-то отмечали… А ему плевать, у него как полнолуние – так обострение было. Я тебе точно говорю, луна на нас влияет, я же в собесе работала: как полнолуние – так все ненормальные идут вереницей. А у меня как полнолуние – так любовь, и не могу ничего с собой поделать. Звонит – и я к нему бегу. Муж бесится… «А, ладно, – думаю, – убьет так убьет». Один раз чуть не задушил, еле вырвалась от него. Вот после этого пошла и на развод подала.
– А этот, – спросила я, – тот крендель, с которым ты мутила?
– Я не мутила! У меня любовь была, сумасшедшая. А он мне говорит: «Подожди еще два года, у меня дочка школу закончит, тогда я уйду от жены». А я ему: «Зачем ждать? Мне тоже рожать уже пора». А он дрожит, аж плачет… И что ты думаешь? Тут раз – его жена вторым беременная. Ну, я тогда взяла и замуж вышла, Натыкач меня сманил. Говорит: «Поедем в Россию, у нас там будет все. Что ты сидишь в своем собесе? Бросай ты этот дом, он ничего не стоит…» Совратил он меня перспективами.
– La cucaracha, la cucaracha…
– А этот плакал. Мы с ним всю ночь протрахались перед моей свадьбой как черти. А утром сели вместе – и давай рыдать…
Вот к этому, зареванному, Люся снова побежала на свидание. И опять под ветлой стояла машина…
– О, что там было! Что там было… – качала головой она и на меня смотрела как на маленькую девочку, – как он набросился… Боже мой! Две недели! Две недели не могли друг от друга оторваться… Я с ним лежу и думаю: «Да как же я жила все эти годы? В кого я превратилась? Больная стала на всю голову. Все бизнес, бизнес… Клиенты, трактора, бабло… А мне на самом деле что нужно было? Мне нужно, чтобы я вот так вот с ним лежала и лежала…»
– А он? Опять рыдать?
– Да, – Люся засмеялась, – опять мне говорит: «Подожди два года, младшей только десять. А я ему: «Нет, дорогой. Мне скоро сорок пять. Я бы и рада подождать, но у меня теперь год за два».