Меня ждал прокаленный солнцем «ягуар»; его сдвоенный карбюратор был готов показать лучшее или худшее, на что способен. Заводить этого чистопородного строптивца означало балансировать на грани надежды и отчаяния. А всего в тридцати футах поодаль — абсолютная противоположность моему скакуну: «мерседес» Делажей, черный и бесстрастный, как штутгартская ночь{32}; каждая его микросхема, каждый гидравлический бустер готовы выполнять малейшие капризы хозяина.
У машины с «дипломатом» в руке стояла Симона Делаж, одетая в черный деловой костюм и белую шелковую блузу. Она смотрела на побитое крыло «мерседеса», как чиновник ведомства по чрезвычайным ситуациям — на последствия небольшого землетрясения. От бокового удара металл покорежился, а хромированный молдинг от фары до пассажирской двери отвалился.
Эта сдержанная женщина вдруг показалась мне такой ранимой и неуверенной в себе. Ее наманикюренные пальцы потянулись к ручке двери, потом отдернулись, будто Симона страшилась этого сбоя в привычном мире комфорта. Машина была таким же необходимым атрибутом ее жизни, как и сумка змеиной кожи, а приехать на деловую встречу в битом «мерседесе» для нее было так же невозможно, как появиться перед коллегами со спущенной петлей на колготках.
— Мадам Делаж? Могу я вам помочь?
Она повернулась, с трудом узнала меня. Обычно мы видели друг друга в полуобнаженном виде — она на своем балконе, а я перед бассейном. Одетые, мы стали актерами, которые вышли на сцену, не зная ролей. По какой-то причине мой спортивный твидовый пиджак и кожаные сандалеты, казалось, окончательно выбили ее из колеи.
— Мистер Синклер? Машина, с ней… непорядок.
— Досадно. Когда же это случилось?
— Вчера вечером. Алан возвращался из Канн. Какой-то таксист, магрибец…{33} внезапно вильнул. Они ведь курят гашиш.
— На работе? Надеюсь, что нет. Я здесь почти не видел битых машин. — Я махнул рукой в сторону пустой аллеи. — Фрэнклины напротив. Ваш сосед доктор Шмидт. Вы что, думаете, им тоже грозит опасность?
— Нет. С какой стати? — Чувствуя себя неловко в моем присутствии, она принялась рыться в сумочке в поисках мобильника. — Мне нужно вызвать такси.
— Вы вполне можете ехать на вашей машине. — Стараясь ее успокоить, я вытащил телефон из ее оказавшейся на удивление мягкой руки. — Повреждение ерундовое. Как только вы сядете за руль, вы о нем и думать забудете.
— Не забуду, мистер Синклер. Я очень чувствительна к таким вещам. У меня встреча через пятнадцать минут в здании «Мерка»{34}.
— Будете ждать такси — опоздаете. Я как раз еду в Канны. Давайте подвезу.
Мадам Делаж смерила меня взглядом так, словно я предлагал ей услуги в качестве семейного дворецкого. Ее выводили из равновесия мои торчащие из сандалий большие пальцы, совершавшие фаллические движения среди неубранных листьев на дорожке. Она немного пришла в себя, когда оказалась в салоне «ягуара», обитом темной, под орех, кожей. На переднем сиденье было тесновато, и после неудачной попытки спрятать свои высоко торчащие колени она смело мне улыбнулась.
— Настоящее приключение, — сказала она. — Просто Магритт{35} какой-то…
— Ему бы эта машина понравилась.
— Не сомневаюсь. Это настоящий самолет. Слава богу, что она еще едет.
Карбюратор меня не подвел. Я свернул в центральный проезд, одним усилием воли укротив коробку передач.
— Ваш муж так любезен — он подвозит Джейн до клиники.
— Ерунда, не стоит благодарности. Ваша супруга нам очень нравится.
— Приятно слышать. Она собирается купить маленький мотоцикл.
— Джейн? — Мадам Делаж улыбнулась. — Она такая обаятельная. Нам нравится ее слушать. У нее такие детские идеи. Присматривайте за нею, мистер Синклер.
— Я пытаюсь. Пока она здесь просто счастлива. Чтобы не сказать чересчур — вся в работе.
— Работа — это хорошо. Но и удовольствия тоже нужны. Это важно, особенно в «Эдем-Олимпии». — Несмотря на привычный безукоризненный ледяной панцирь, в голосе Симоны Делаж, когда она говорила о Джейн, возникали чуть ли не материнские нотки. Ее взгляд уже был устремлен на здание «Мерк», но думала она, несомненно, о Джейн. — Заставьте ее отдыхать. Работа в «Эдем-Олимпии» — это восьмой смертный грех. Ей необходимо найти какие-нибудь развлечения.
— Плавание? Гимнастический зал?
Мадам Делаж сдержанно передернула плечами, словно я упомянул известные, но не называемые функции организма.
— Нет, это не для Джейн. Чтобы ей потеть и напрягаться? Да у нее тело станет как…