Внутри рта было на удивление тепло. Блудвин достаточно быстро нащупал портал — мягкое, пульсирующее отверстие, которое вело в психическое пространство шамана. Он сосредоточился, накачал палец магической энергией и открыл проход.
Интрамир шамана оказался гигантской пещерой, заполненной зеленоватым туманом. Что не удивительно, ведь народец, из которого происходил шаман, обитал когда-то на север Уральских гор, а значит и в пещерах временами жил.
Стены обиталища покрывали наскальные рисунки — сцены охоты, ритуалов, жертвоприношений. Где-то в глубине мелькали огоньки — наверное, сам дух старика прятался там, среди демонов, которых когда-то принял в себя.
— Эй, дедок! — крикнул Блудвин в портал, всунувшись головой в рот мумии. — Выходи поговорить! Тут такой же чудила, как ты, хочет узнать секреты самопожертвования! Может, расскажешь, как не спиться от осознания того, что люди — дерьмо?
Из глубины пещеры донёсся далёкий гул, похожий на шаманское горловое пение. Но вместо мудрого духа на голос Блудвина стали лететь совершенно другие создания. Сначала одно, потом десяток, а следом целая толпа — они вытолкали супермага из портала и сами стали вылезать наружу, в квартиру Блудвина.
Маленькие зелёные твари размером с хомяков, но выглядевшие как помесь чертей с гоблинами — острые уши, хвосты с острыми наконечниками, крошечные рожки, полные злобы глазки. И все орали на непонятном языке, мечась по кухне в полной панике. Да, несомненно, они выглядели как типичный белогорячечный бред, но точно были реальными.
— Какого хрена?! — заорал Блудвин, инстинктивно захлопывая портал.
Но было поздно — твари уже заполонили кухню и рассыпались по всей квартире.
Одна из них забралась на холодильник и начала кидаться консервными банками, целясь Блудвину в голову. Другая нырнула в раковину и принялась блевать зелёной слизью на всю немытую посуду. Третья повисла на люстре и раскачивалась, как обезьяна, распевая что-то на своём чертовском языке — звуки напоминали смесь детского плача и скрежета металла.
Ещё несколько тварей залетели в гостиную и успешно её разгромили — один чертёнок разодрал когтями диван, выпуская наружу поролон, другой мочился на ковёр, а третий жрал книги прямо с полки, чавкая и плюясь обрывками страниц.
А парочка, по видимому разнополых, чертенят улетели уединиться в спальню. "Ха! — подумал Блувдин. — Идите попробуйте-ка найти у меня спальню. Всё давно превратилось в сплошную заваленную кухню!"
— Ср*ть вам в *опу! — Блудвин попытался схватить ближайшую тварь, учинявшую разгром в гостиной, но та проскользнула между пальцев, оставив на руке липкую слизь. — Вот же… зелёные ублюдки!
Слово "ублюдок" было любимым ругательством Блудвина. Потому, что это слово было личным. Очень личным.
Он сам был ублюдком в прямом, дворянском (или кто там использовал его) смысле слова. Внебрачный сын московского чиновника средней руки и провинциальной дурочки, которую батюшка поимел во время командировки в Поволжье, а потом бросил, не оставив даже денег на аборт.
Мать Блудвина — Галя — была не самой умной женщиной в мире и, хоть и работал всю жизнь с деньгами в бухгалтерии, сама денег никогда за душой не имела. Когда родился Дима, она назвала его в честь своего спившегося брата, а фамилию записала по владельцу семени, от которого Дима появился — Булавин. Поэтому фамилию-то он свою и не любил. Предпочитая называться Блудвином — от никнейма, придуманного во времена учёбы в школе и увлечения “доткой”.
Поэтому когда Блудвин называл кого-то ублюдком, это было не просто ругательство. Это было признание родства. "Мы с тобой одинаковые — никому не нужные отбросы, которых бросили на произвол судьбы".
— Ладно, хватит играться! — рявкнул он, вернувшись на кухню смыть слизь с рук и заметил, что одна из тварей начала жрать его любимые макароны прямо из пачки, а другая разбила бутылку дорогой водки, которую он берёг для особых случаев. — Всё, конец веселью. Сейчас достану шпагу и всех вас нахрен порублю!
Он встал посреди разгромленной кухни, запрокинул голову и поднёс руки ко рту — одной пошире раздвинул рот, вторую пока держал наготове, борясь с рвотным рефлексом.
Обычные люди думают, что маги достают артефакты из карманов, сумок или магических сундуков. Спасибо одной британке за эти глупые догадки. Все по-настоящему мощные магические предметы хранятся в интрамире самого чародея. И да, вход туда — тоже через рот. Такой вот единственный прямой вход в собственную душу.