— Ну, конечно, где же тебе ещё быть, — усмехнулся Блудвин, подходя к постаменту.
Он знал эту игру. Это его подсознание подкидывало ему эту “проверку на вшивость”. Нельзя было просто взять и воспользоваться шпагой. Обязательно нужно было пройти через боль, вину и самобичевание.
Блудвин схватился за рукоять шпаги обеими руками и потянул. Шпага не поддавалась, словно была приварена к камню.
— Да ну нет! Мы это уже проходили! Эта шпага и так моя! — заорал он, напрягаясь изо всех сил.
Камень словно издевался над ним. На боковых гранях высветились слова, выжженные огненными буквами: "Только достойный может извлечь меня".
Но кто, мать вашу, решает, достоин ли он? И достоин чего — награды за героизм или наказания за предательство?
Блудвин вспомнил тот поход в мельчайших подробностях. Как они шли за артефактом всей командой — он, Серёжа, Лена, Макс, Оксана. Пятеро лучших учеников Магического колледжа, пятеро лучших друзей, которые были готовы умереть друг за друга.
Как они сидели у костра в первую ночь, строили планы светлого будущего. Серёжа мечтал открыть школу для детей-магов из бедных семей. Макс хотел изучать магическую медицину и лечить неизлечимые болезни обычных людей, которые бы просто не понимали, что их лечат волшебством. Оксана планировала налаживать отношения между чародеями и магическими существами.
А Лена... Лена мечтала о семье. О доме, где будут расти дети, которые станут магами нового поколения — добрыми, справедливыми, сильными.
— Мы изменим мир, — говорила она тогда, прижавшись к Блудвину у костра. — Мы сделаем его лучше для всех.
И он верил. Верил, что они справятся со всем. Что шпага Дюма поможет им решить все проблемы магического сообщества. Освободить магов от Теней, защитить людей от злых существ, создать справедливое общество.
Каким же, оказывается, можно быть наивным долбодятлом, когда тебе чуть больше двадцати...
Поход превратился в кошмар уже на третий день. Серёжа погиб первым — упал с размозженой головой, когда пытался защитить Оксану во время обвала. Потом их атаковала стая мертвоходящих. Макс потерял руку, отбиваясь от зомби, а Оксане перерезали горло — но она ещё полчаса хрипела и булькала кровью, пока не скончалась.
Остались только Блудвин и Лена. И шпага была уже так близко.
— Может, вернёмся? — шептала Лена, прижимаясь к нему в темноте. — Друзья мертвы, а нас могут убить в любой момент. Зачем нам эта шпага?
— Затем, что без неё всё было зря, — ответил тогда Блудвин. — Серёжа, Макс, Оксана — они погибли не просто так. Если мы сейчас уйдём, их смерть ничего не будет значить.
Лена посмотрела на него своими большими карими глазами, полными слёз.
— А если мы тоже умрём?
— Не умрём. Я не позволю нам умереть!
Он тогда искренне в это верил. И шпага была так близко.
В последнем зале их ждал страж артефакта — древний демон, который выглядел как помесь дракона с пауком. Тварь размером с автобус, покрытая чешуёй и щетиной, с дюжиной горящих глаз и пастью, полной ядовитых зубов.
Лена попыталась отвлечь демона, чтобы Блудвин смог добраться до шпаги. Она использовала всю свою магическую силу, превратившись в живой факел — её тело горело ярким пламенем, а волосы развевались, как огненные крылья.
— Беги! — кричала она, сражаясь с чудовищем. — Бери шпагу и беги!
Когда Блудвин добрался до шпаги, демон уже насадил Лену на коготь одной из своих лап. Шпага помогла Диме уничтожить демона, но Лена уже испустила свой последний вздох.
Он слышал тот истошный крик, который она издала перед смертью. Слышит его до сих пор. Даже попрощаться не успел.
И даже тело её дотащить до выхода не смог. Бросил её там, в пещерах затерянного теперь интрамира. Никто и никогда больше не найдёт её, не увидит, не прикоснётся. Никто, и особенно он, Блудвин.
— Я не достоин её! — заорал Блудвин на каменный постамент в своей разрушенной библиотеке. — Я говно, а не герой! Я слабак и эгоист! Я пожертвовал всеми ими ради этого куска железа…
Он бил кулаками по камню, разбивая костяшки в кровь.
— Я ублюдок! Самый настоящий ублюдок, который заслуживает только презрения! Но… — его будто озарило, — шпага всё равно моя, понятно?! Потому что я за неё заплатил! Заплатил жизнями… Иначе это было зря!
Он потянул изо всех сил.
Клинок поддался. Не потому, что Блудвин вдруг стал достоин его, а совсем наоборот.
Шпага Дюма выскользнула из камня с тихим звоном. Клинок был безупречен — сталь цвета расплавленного серебра, острая, как бритва, лёгкая, как перышко. По лезвию бежали письмена, светящиеся голубым огнём. Это был артефакт, способный резать не только плоть, но и душу, время, пространство, саму реальность.