— Будет больно, — почти ласково сказало существо, склонившись к лицу Марики, — но потом станет лучше. Ты даже не поймешь, когда это закончится. Обещаю.
И тут существо сделало что-то совершенно неожиданное — начало облизывать ей лицо. Длинный, влажный язык прошелся по её щеке, и Марика почувствовала, как кожу обжигает каким-то химическим раствором. Слюна существа оказалась едкой, как кислота, и проникала глубоко под кожу.
Марика закричала — не от страха, а от боли. Отчаянный крик, полный животного ужаса вырвался из её груди. Существо недовольно зарычало и ударило её по лицу лапой-рукой. У Марики потемнело в глазах, а во рту появился привкус крови.
— Тише, мышка, — прошипело оно, и теперь его лицо окончательно потеряло человеческие черты. — Мне, конечно, по вкусу твой страх, но привлекать внимание я бы не хотел. Прохожие не смогут тебе помочь, но мне помешать насладиться процессом могут.
Существо снова лизнуло её лицо, и химический ожог усилился. Марика чувствовала, как едкая слюна проникает в поры, растекается по коже, начинает менять что-то в её организме. Словно яд, который медленно отравляет кровь и размягчает её плоть.
Умру. Сейчас умру.
Понимание пришло не как страх, а как простая констатация факта. Сейчас эта тварь её съест, и никто никогда не узнает, что с ней случилось. Родители будут думать, что её похитили маньяки. Будут искать, но так и не найдут.
А тренер останется безнаказанным.
Как же это несправедливо.
Тогда-то из темноты появились двое людей в длинных плащах.
Они двигались быстро и бесшумно, как профессиональные танцоры или мастера артистичных боевых искусств. В руках у них сверкали самые настоящие шпаги — длинные прямые клинки, которые странно поблескивали в свете фонарей. Не отраженным светом, а каким-то внутренним свечением, словно металл был пропитан фосфором.
Они пришли его наказать.
Первый удар пришёлся существу точно в основание шеи. Второй — между лопаток. Тварь взревела звуком, похожим на сирену, выкрученную в низкий тон, и попыталась повернуться к нападавшим.
Но те встали с двух сторон и перешли в согласованную атаку.
Не бой. Не битва. Экзекуция. Быстрая, эффективная, почти хирургически точная. Мужчины двигались синхронно, словно давно работали в паре. Клинки входили в тело тролля с мокрым чавкающим звуком, а из ран текла не красная кровь, а какая-то зеленоватая жижа.
Марика с трудом могла это видеть, потому что обзор ей заслоняла туша существа. Она лишь ощущала, как дергается тело чудища под ударами шпаг.
Вдруг панический ужас завладел Марикой. Ей показалось, что сейчас её саму порубят. Поэтому она заверещала, пытаясь дать понять, что она здесь, что спасители должны быть осторожны.
Когда же туша перестала агонизировать и замерла, окончательно придавив Марику всем своим весом, двое со шпагами принялись стягивать людоеда с девочки.
— Грёбанный тролль, — сказал один из них, напрягаясь изо всех сил, чтобы стянуть тело за руку.
Марика посмотрела на него, но не смогла разглядеть лица. На нём был капюшон, но на лицо как будто наложил фильтр “тень”. И выглядело это… нереалистично и противоестественно.
Эффект зловещей долины.
— Ну, привет, девчушка! — сказал второй. Он был в вязаной шапочке… но и его лицо казалось размытым — черты не определялись.
Сердце Марики забилось быстрее (хотя казалось, куда бы ещё быстрее).
— Так, что у нас по протоколу, что с ней делаем? — сказал первый. Он посмотрел на второго.
— Этого забираем, а эту — обнуляем, как всегда. Нам свидетели не нужны.
Они не спасать её пришли. Они просто охотятся на людоедов. Как те охотники на носорогов в африке… как их там называют? Браконьеры. Да! Это браконьеры!
Адреналин взорвался в крови. Как только её освободили от тяжести чудовища, она перекатилась в сторону и вскочила на ноги с неожиданной для себя ловкостью. Тело словно стало более послушным, реакции — быстрее.
— Не трогайте меня! — крикнула она.
— Стой! Девочка, стой! — закричал второй мужчина, но Марика уже бежала.
Она бежала так, как не бегала никогда. Ноги сами выбирали путь между корнями деревьев, тело инстинктивно уклонялось от низких веток. Она слышала позади тяжелые шаги, летящие проклятия, треск сухих веток, но не оборачивалась.
— Где она? — долетел до неё голос первого мужчины.
— Тут где-то рядом. Вижу, вижу!
— Не потеряй! Нельзя упустить из виду, а то не найдем…
Марика забежала во двор ближайшего дома. Всюду горели фонари. Спрятаться можно было только на мусорке. Она вбежала под козырёк постройки, где ютились переполненные мусорные баки, протиснулась между двумя дальними. Расчёт был на брезгливость преследователей — сама она была готова потерпеть… лишь бы только крысы не объявились.