Настроение у него поднялось. Он тут же подумал, что дела у Пэта Макги не так уж плохи и совсем рано списывать его в «бывшие» спортсмены. Он еще вернется. Он еще тряхнет стариной. Будет все так, как в старые добрые денечки, когда все знали колледж Св. Девы Марии и Пэта Макги, восходящую звезду всех средних школ Чикаго. В спорте ему всегда везло, все было так, как он хотел, настоящее было полно успехов, а будущее — надежд. Как здорово было выходить на поле, играть в бейсбол, баскетбол, делать пробежки по кромке поля и чувствовать свою уверенность и силу. Он вернется в спорт, все будет так, как было тогда.
Свернув с 67-й улицы у Альпийской горки, он въехал в парк.
Пэт оставил машину в аллее, недалеко от стадиона, и направился к футбольному полю, прямоугольной полосе, лежащей параллельно Горке и отгороженной от нее штакетником и зарослями кустарника. Все ему здесь было знакомо, ничего не изменилось. Это было настолько неожиданно, что взволновало его до глубины души. Значит, и он ничуть не изменился! Куда там, конечно, изменился. И все же здорово снова побывать на стадионе, каждая пядь которого так ему знакома. Пэт растроганно смотрел на зеленый кустарник в конце поля. Снова нахлынули воспоминания и отдельные картины и события прошлого отчетливо встали в памяти и взволновали его. Это небо над головой, кустарник и чувство, которое испытываешь, когда делаешь медленную пробежку вокруг стадиона. Дорожка кажется бесконечной, а мускулы сводит от усталости, и ты стараешься думать о чем угодно, только не о том, сколько кругов тебе еще осталось. Но он никогда не мог думать о чем-то другом и упорно продолжал трусцой бежать дальше, пока наконец не пробегал последний круг. Разве можно забыть эти времена или потерять. А вот он их потерял.
Он взглянул на часы — без двадцати три. А ребята все еще не выходят на поле. Он стоял здесь один. Один наедине с прошлым. И стадион стал постепенно заполняться тенями. Вот — Том, а вот остальные ребята из команды. «Все то же старое знакомое поле», — подумал он.
Заметив вдалеке завсегдатаев парка, играющих в кости, он подошел к ним, постоял немного, наблюдая за игрой. Но вскоре это ему наскучило, и он снова вернулся на свое место у кромки поля. Его вдруг охватило желание выскочить на поле и вновь пересечь его, как когда-то, от ворот до ворот. Он вспомнил, как несся по нему, громко дыша, изо всех сил работая коленями и локтями, нагнув, как бык, голову, и всем своим сильным твердым телом рассекая воздух. Что может сравниться с тем упоительным мгновением, когда, отыграв мяч в «коридоре», вырываешься из схватки, обходишь защиту противника и видишь перед собой простор открытого поля. Так однажды он пробежал свои шестьдесят пять ярдов, чтобы сделать касание, когда они играли против команды колледжа Св. Розы. Он тогда учился на втором курсе.
Понимал ли он тогда, что это самые лучшие, самые счастливые дни его жизни. Это начинаешь понимать лишь тогда, когда они уходят. Он печально покачал головой, в его голубых глазах появилось выражение отстраненности. Мыслями он был в прошлом.
Пэт смотрел, как ребята группками выходят на поле, и вскоре тридцать пять мальчишек рассыпались по нему, пасуя и отбивая мячи. Им было невдомек, что один из их предшественников, лучший из лучших, сейчас смотрит на них. Мальчишки были совсем зеленые. Ему с трудом верилось, что и он когда-то был таким. Он мог вспомнить свои ощущения в те годы, но вот никак не мог представить себе, как он выглядел в то время, совсем малолеток, новичок, весивший на целых пятьдесят фунтов меньше, чем весит сейчас. Он обратил внимание на худого высокого подростка, который, рисуясь, старался, как-то особенно изворачиваясь, принимать мячи. У Пэта, насколько он помнит, никогда не было желания порисоваться, да ему и незачем было это делать. Даже если ему не везло в какой-нибудь из сезонов, он все равно не терял уверенности в себе. Так что рисоваться было не к чему. Он был спортсменом по призванию, играл ли он в бейсбол или в футбол. Он соображал, как надо себя вести.
Он обернулся и посмотрел на спортивную площадку за полем. На дорожке, ведущей от нее должен появиться Джим. Своей неторопливой походкой вразвалку он выйдет на поле. Старина Джим. Черт побери, он будет рад этой встрече. Старый добрый Джим. Он многим ему обязан. Джим многому его научил.