Я думал о Жнеце то, что думала толпа и в чем якобы были убеждены газеты.
Мне казалось, что он — ангел смерти.
И теперь я должен был вступить с ним в схватку. Боголаб хотел, чтобы я проиграл, но я не мог проиграть. Мой контракт с самим собой шел вразрез с их контрактом. В моей карьере это будет первый честный поединок… схватка… драка! Так бывало в салунах, когда один выходил против четверых. Неравная борьба возвышает слабую сторону, делает победителей и побежденных героями и жертвами. Ну что ж, я готов! Я жду тебя, Сэллоу, мой старый враг! Великий Босуэлл бросает вызов ангелу смерти — чтобы спасти мир! Публика знает меня как Повесу-Инкогнито — и это тоже годится. Настоящие герои всегда остаются неизвестными. Маски, скрытые масками. Пусть будет так. Я все равно спасу людей — анонимно, псевдонимно, как угодно! Берегись, старуха смерть, в Сент-Луисе я сломаю тебе хребет!
Возможно, кто-то удивится, что я, взрослый человек, верю в такие вещи. В свое оправдание скажу: а почему бы и нет? Кто может знать, во что я верю? Если есть бог, почему не может быть ангела смерти? Почему не может быть привидений и драконов? Я, впрочем, говорю только об ангеле смерти. Ах вы в него не верите? Надеетесь, что лично вы будете жить вечно? Как бы не так, и не мечтайте! И по крайней мере не надо подхихикивать над тем, кто бросается за вас же в схватку.
Я приехал в Сент-Луис за два дня до срока и сразу отправился в свой отель. «Свой отель», ха! Подъехав к этому зданию, я заметил на нем медную табличку и не без удовольствия прочел на ней такую надпись: «ОТЕЛЬ «МИССУРИ» — ПРИЮТ ДЛЯ ПОСТОЯЛЬЦЕВ!» Молодцы, подумал я, точно замечено. Видно, хозяин отеля «Миссури» уж как скажет так скажет! Такие надписи должны быть повсюду: над дверями банков, на сиденьях в кино, на кроватях в борделе, на стенах церквей. И тогда мир изменится. Даже на крышках гробов надо писать то же самое. «Постояльцы»! Надо сказать людям в глаза, кто они такие. И немедленно! Не как вердикт, а как предупреждение. Пусть это будет вполне официальное брюзжание на медных табличках.
Портье записал меня в книгу приезжих. Лицо этого портье показалось мне знакомым. (Я никогда не забываю человеческих лиц и то и дело удивляюсь, узнав кого-нибудь в общественном месте. Я вижу того же самого официанта в ресторане города, в котором я был пять месяцев назад, в самолете вижу ту же стюардессу, что была в прошлый раз, в кассе кинотеатра — ту же женщину, продающую билеты, за конторкой — того же портье. И всегда изумляюсь. Но я знаю, что это исключения. Человечество ужасает своей текучестью. Чаще всего выясняется, что официант тот уже не обслуживает даже самого себя. Стюардесса опустилась на землю. Женщина, сидевшей в кассе кинотеатра, уже не подпиливает ногтей, да они у нее уже и не растут. А портье никогда уже не будет стоять за конторкой…) Итак, я взял у портье ключ и поднялся к себе в номер. И оказалось, что лифт, в котором я поднимался, был в тот самый день проинспектирован самим Г. Р. Лиссом. Да-да, в тот самый день. Здесь было безопасно. Так написал Г. Р. Лисс. В лифте безопасно. Оставайтесь в лифте. В лифте убрано… Совет казался неплохим, но ведь и в лифте я был таким же постояльцем. Так что Г. Р. Лисс ошибался. Или же я его не понял? Возможно, он хотел сказать, что в безопасности находится сам лифт, а не люди, которые в него входят?.. Да, Г. Р. Лисс знает свое дело. Он старый лис. Лишнего не расскажет. Ни за что.
Я позвонил по телефону «обслуживание».
— Да, сэр? — ответили мне.
— Это постоялец из восемьсот четырнадцатого, — сказал я. И тут же подумал, что восемь плюс один плюс четыре будет тринадцать. Как же я не заметил этого раньше!.. — Пришлите мне обед.
— Простите, сэр?
— Пришлите мне обед.
— Чего бы вы хотели, сэр?
— Какая разница…
И я повесил трубку.
Через секунду телефон зазвонил. Это было «обслуживание», но голос не тот. Уже новый, подумал я. Текучесть, текучесть…
— Это джентльмен из восемьсот четырнадцатого, который только что звонил насчет обеда?
— Да, — ответил я. — Принесите, пожалуйста, как только будет готово.
— Как бы вы отнеслись к шатобриану?
— А это дорого?
— Ну…
— Это наше фирменное блюдо, сэр.
— Отлично…
— Очень хорошо, значит — шатобриан. И, наверное, вино? Вы не хотели бы взглянуть на нашу карту вин?
— Нет. Просто пришлите мне ваше лучшее вино. Две бутылки.
— Непременно! А вы не хотели бы… э-э…
— Чего?
— Вы не хотели бы развлечься?
— Нет, приятель, я сам себя развлекаю.
— Я понял. Очень хорошо, сэр.
— Понимаешь, приятель…
— Да, сэр?
— Этого с собой не заберешь…
Мне принесли обед; я с удовольствием съел его и угрюмо выпил две бутылки вина.
Потом я позвонил портье.
— Говорит постоялец из восемьсот четырнадцатого, — сказал я. — Вам известно, что восемь плюс один плюс четыре будет тринадцать?
— Простите, сэр?
— Я обратил внимание на кнопки в вашем лифте…
— А что, сэр, там что-то не в порядке?
— Можно и без «сэров», приятель. Все мы постояльцы…
— Сэр?
— Ну, как хочешь… Так вот, там нет тринадцатого этажа.
— Сэр?
— Там нет тринадцатого этажа. Есть двенадцатый и четырнадцатый, а тринадцатого нет.
— Видите ли, сэр, в отелях всегда так делают, — портье старался приноровиться к постояльцу, явно приехавшему из сельской глуши и к тому же в доску пьяному. — Многие из тех, кто у нас останавливается, суеверны, и им кажется…
— Это я понимаю, — перебил я его. — Но тринадцатый этаж — самый важный!
Тут портье, по-видимому, улыбнулся.
— Верните этаж на место! Вы меня поняли?
— Я этим займусь, сэр.
— Благодарю вас, — вежливо сказал я. — Я так и подумал, что нужно поставить вас в известность…
Повесив трубку, я сразу вспомнил, что мне нужно еще кое-что выяснить. И снова набрал номер портье.
— Это постоялец из восемьсот четырнадцатого… — сказал я ему.
— Да, сэр, — ответил портье. Он уже слегка устал от меня. Смех смехом, думал, наверно, он, но в городе принято соблюдать некоторые приличия.
— Джон Сэллоу в вашем отеле остановился? — спросил я.
Тут портье, несомненно, улыбнулся.
— Одну минуту, сэр, сейчас проверю.
На том конце провода воцарилось молчание. Потом портье сказал:
— Мне очень жаль, сэр, но среди наших постояльцев такого нет.
— Понимаю, понимаю, это как та глупость с тринадцатым этажом, да? В отелях всегда так делают, да? Из-за того, что многие суеверны?
— Может быть, посмотреть в предварительных заказах? — холодно спросил портье.
— Нет, не нужно. Но если он появится, скажите ему, что у постояльца из восемьсот четырнадцатого есть к нему дело.
И я повесил трубку.
Телефонную книгу я нашел в тумбочке у телефона. Открыл раздел «Отели» и стал звонить в один отель за другим, по алфавиту, и спрашивать Джона Сэллоу. Но его нигде не было. Оно и понятно, подумал я, разве ангелу смерти нужен номер в отеле? Как он будет расписываться в книге у портье? Как он заставит себя ездить в лифтах, проверенных Г. Р. Лиссом? Ведь ангел смерти — не постоялец!..
И я лег спать.