Но получила отказ.
Ли повторила попытку.
Снова отказ.
Никаких объяснений ей не дали. Через два часа Ли обратилась туда в третий раз.
Отказ.
Нет мест? Не может быть. Тогда что же происходит? Еще несколько попыток закончились с одинаковым результатом.
Ли села. Дыхание сбилось. Сердце колотилось от волнения. Успокойся, сказала она себе. Наверняка где-то произошла ошибка. Уверения не помогали. От отчаяния к глазам подступили слезы. Она вытирала их рукавом туники, когда в офис вошел Тексток.
— Ты что делаешь? — спросил он с порога.
— Я… у меня срочное дело. Личное…
— Ты пыталась уехать, — ровным, бесстрастным голосом заявил Тексток.
Ли вздрогнула и посмотрела на него.
— Как ты узнал?
— Неважно. Тебе нельзя уезжать.
— У меня очень болен отец.
— Печально. Посети его через мерси.
— Это не то, что надо. Он умирает.
— Тебе нельзя уезжать, — повторил он тем же тоном.
— Но почему? — Слезы снова брызнули из глаз.
— Потому что идет война. Понимаешь ты это или нет, но ты участвуешь в ней.
— Это ты в ней участвуешь! А я здесь просто так. Я даже… я даже не твоя любовница больше. — Слезы текли уже вовсю. Ли приказала пелликуле высушить их, но было поздно. — Я не знаю, кто я.
— Верно, раньше так и было, — согласился Тексток. — Но ты же открыла что-то, так?
— Что? Откуда тебе это известно?
— Я чувствую, что он теряет ко мне интерес. Директор знает, ты на что-то наткнулась.
— Мне его внимание не нужно. Я у него ничего не прошу.
— Поздно, — покачал головой Тексток. — Кто принял «Глори», тот согласился и на все остальное.
— Я всего лишь хочу повидаться с отцом.
Но Тексток ее уже не слышал.
— Кто бы мог подумать, — пробормотал он задумчиво, — малышке Ли крупно повезло.
Глава четырнадцатая
Обри одновременно спускалась в темную долину Ноктис Лабиринтус на Марсе и играла в виртуальную пелоту с охранными алгоритмами лагеря смерти. Действовать сразу в двух мирах да еще в стрессовых обстоятельствах — тут и шизануться недолго, но Обри была крепким орешком. Как в психологическом смысле, так и в физическом, да и в виртуальном тоже. Как-никак ее родителями были свободный конвертер и биологический человек. Более того, сама она прошла программу полной адаптации к чуждым средам и, претерпев множество изменений, усовершенствований и дополнений, превратилась из обычной шестнадцатилетней девушки в грозное оружие партизанской войны. При этом Обри была надежна защищена от всевозможных нападений с использованием грист-технологий. Ее энергетические потребности обеспечивало атомное сердце.
Но при всем этом она оставалась шестнадцатилетней девушкой, молодой женщиной, лишенной в двенадцать лет семьи и обреченной на нелегкую жизнь солдата-партизана. Обри никогда не забывала, откуда пришла и зачем, и каждый день молилась за брата и отца, все еще надеясь, что они вырвались во внешнюю систему.
Ее мать доставили сюда, в Силиконовую Долину, лагерь смерти для свободных конвертеров. Обри видела консигнационные списки. И вот теперь, по прошествии пяти лет, пришло время попытаться спасти ее. Разумеется, будучи реалистом, Обри понимала, что не может отправиться прямо к матери и вытащить ее из камеры или чего-то другого, что представляло в лагере место заключения. Речь шла об освобождении миллионов содержащихся в неволе свободных конвертеров.
Рассуждая логически и объективно, шансы на спасение ее матери были весьма невысоки. Сам Элвин Нисан оценивал их в пять-десять процентов. Ну и пусть, думала Обри. Главное, что они есть. К тому же Элвин снабдил ее алгоритмом обнаружения, который мог помочь ей обнаружить мать после проникновения внутрь.
А если из этой операции по спасению Данис ничего не получится — что ж, Обри не опустит руки и повторит попытку. Сколько бы времени это ни заняло — она не опустит руки и не откажется от задуманного. И еще Обри знала, что вернется сюда даже в том случае, если матери суждено выйти на свободу сегодня. Здесь насильно содержались те, кого Обри считала своими. Никто не сомневался в том, что Амес намерен уничтожить всех свободных конвертеров, как только проводимые в мерси опросы общественного мнения развяжут ему руки. А за то, что рано или поздно ему дадут зеленый свет, говорила растущая популярность Директора, не жалевшего средств на распространение «Глори».