Только звездное небо.
Ноги наткнулись на цилиндрическую стену, и Обри, оттолкнувшись, полетела к своим воротам. По пути она ухватилась за подвернувшегося под руку «рейнджера». В виртуальной презентации он был не свободным конвертером, а всего лишь защитным алгоритмом, то есть не полным человеком. Но в этой игре проблемой могла стать даже наполовину разумная компьютерная программа, и защитник был здесь здоровенным, вдвое массивнее самой Обри, парнем. Воспользовавшись его массой и скоростью, Обри остановилась точно в центре поля. Бастумо знал, что делает — оглядевшись, она заметила, что рядом нет ни одного противника.
Нападающий в красно-белой форме ударил по воротам, но кипер «Селтика» — им был сам Элвин — совершил потрясающий сейв и взял мяч.
— Я открыт! — крикнула Обри-Бастумо.
И устремилась к долине Ноктис Лабиринтус.
Ограждение.
Задняя часть лагеря находилась в глубокой, около полумили, впадине марсианского каньона. С этой стороны нападения никто не ждал. По крайней мере Обри надеялась на это. Она подтянула сумку. Пальцы наткнулись на Руку Тода, и по спине как будто пробежала щекотка. Но никакого защитного поля — ни электрического, ни другого — не было. Скорее всего, чисто психологическая реакция.
Обри достала небольшой скальпель. С величайшей осторожностью вытащила его из чехла. Инструмент с одного раза резал пополам алмаз. О пальцах нечего и говорить.
Ограждение поддалось легко, без малейшего сопротивления — его толщина не достигала и десяти сантиметров. Никто не позаботился даже ввести в него инструкции по самовосстановлению. Должно быть Отдел Криптологии понадеялся на то, что глубина долины и токсичный ландшафт — достаточная преграда для посторонних.
Конечно. Поэтому в стене и не было гриста. Она существовала только для того, чтобы отделить грист Силиконовой Долины от нанотехнологических зыбунов Марса. Пока в виртуальности поддерживаются жесткие параметры безопасности, стена служит надежной преградой для незваных гостей. На самом деле физические стены не играли существенной роли. Реальную тюрьму образовывали стены виртуальные. Если свободным конвертерам удастся пройти посты секьюрити, о физических барьерах можно уже не беспокоиться.
По другую сторону стены поблескивал грист концлагеря. Он занимал площадь не более квадратного километра, но это пространство вмещало около полумиллиарда человек.
И среди них Данис.
Она бы, наверно, расплакалась, да вот только глаза ее давно высохли. Ни слезных желез, ни слезных протоков у нее больше не было.
Обри протиснулась в вырезанное в стене отверстие…
…но выйти на другую сторону не смогла. Застряла. Ни туда, ни сюда. Мышцы как будто парализовало.
Черт. Она ошиблась. В стене все же был защитный грист. Обри поняла это, когда стена сомкнулась вокруг нее, заключив пленницу в свою структуру. В последний момент она попыталась выхватить из сумки Руку Тода.
И не успела.
Стена обтекала ее со всех сторон. Лагерный грист мелькнул совсем близко, не более чем в метре от нее.
А потом исчезло все.
Вместо того, чтобы спасти мать, Обри стала частью стены, окружающей ад.
Глава пятнадцатая
Планируя побег с Меркурия, Ли чувствовала себя немного виноватой. Впервые за почти четыре стандартных года она собиралась покинуть Текстока.
Четыре года. Неужели и впрямь так много? Она провела на Меркурии почти десять лет и домой выбиралась только однажды, пять лет назад, на свадьбу сестры. Ей всегда казалось, что виртуальных визитов вполне достаточно. А почему бы и нет? При первоклассном мерси-соединении все, что ты видишь, слышишь, ощущаешь, ничем не отличается от общения в реальности. Ощущения при этом не проходят по каким-то бесконечным проводам и не преобразуются в электромагнитные лучи. Нет, они доставляются мгновенно и без малейших искажений. После начала войны цены на реальные перевозки взлетели до небес. Виртуальный визит на самой широкой мерси-частоте обошелся бы почти в девять раз дешевле.
И все же, как только Ли услышала, что отец болен, все ее инстинкты потребовали одного: нужно навестить его самой, лично, физически. Никакого логического смысла в этом не было, скорее всего, сработал какой-то атавистический пережиток, доставшийся людям от далеких предков. Плевать. Семья есть семья, и когда семья в беде человек следует тому, что подсказывает инстинкт. Тем более, что речь шла об отце, человеке, сделавшем все и многим пожертвовавшим, чтобы дочь смогла раскрыть свои способности и таланты. Она помнила, как он играл с ней в детстве. От него всегда пахло одеколоном и древним эликсиром «Аква Велва», ароматом, которым пользовался тысячу лет назад какой-то древний гуру и который Хьюго Сингх специально ввел в грист собственной кожи.