Проснувшись, Ли обнаружила, что парит в воздухе. Вагон остановился, а в ушах звучала виртуальная сирена. Сама сирена как будто помещалась у нее в голове, которая гудела, как колокол.
— Контрольный пункт Цезий, — вопил виртуальный голос. — Всем пассажирам приготовить для проверки протоколов идентификации.
Ли осведомилась у гриста вагона, что случилось, и получила короткий ответ: в доступе к информации отказано. Попытка убрать оконное затемнение тоже ни к чему не привела — грист не отзывался. Судя по тому, что вагон стоял, а гравитация возвращалась, они, скорее всего, свернули из центральной трубы Мета в боковой кабель или даже болсу. Точного положения грист не указал, но, судя по времени, они приближались к Венере.
Двери открылись, и пассажиров попросили выйти. Ли путешествовала налегке, но тем, у кого был багаж, пришлось вытаскивать вещи. Каждого провели по сканирующему коридору. Потом потянулись долгие минуты ожидания. Регулировщики, похоже, нисколько не старались ускорить процесс.
Ли была уже третьей в очереди, когда голос во внутреннем ухе попросил ее подготовиться к полному сканированию системы.
Сканирующие алгоритмы проработали ее пелликулу, и у нее ненадолго возникло неприятное ощущение — как будто протащили через стекло. Дважды прокричала сирена, и в противоположной стене открылась дверь. Ли снова встала в очередь. Пассажиры после прохождения по сканирующему коридору выглядели слегка оглушенными.
Ли прошла под последней аркой и уже собиралась проследовать за остальными, когда услышала короткий и негромкий сигнал. Регулировщик поднял голову, посмотрел на нее и, очевидно переговорив с конвертером в арке, предложил ей проследовать за ним.
Они долго шли по петляющим коридорам — я никогда отсюда не выберусь, с ужасом думала Ли, — и наконец добрались до крошечного офиса Департамента Иммунитета. Большую часть помещения занимали стол и стул. Регулировщик протиснулся за стол и сел спиной к стене. Ли устроилась на стуле, причем, коленки оказались прижатыми к столу.
— Ну что ж, — заявил регулировщик, кладя руки на стол. — Похоже, гражданка Сингх, у вас недостаточно высок уровень Уверенности.
— Не понимаю, что вы имеете в виду, — нервно ответила Ли.
— Похоже, вы что-то скрываете. Утаиваете. У вас какие-то сомнения. — Он подался назад и заложил руки за голову. — Давайте поговорим об этих сомнениях и, может быть, придем к какому-то решению. Вы ведь не против поговорить?
— Конечно, нет. Хотелось бы только знать, что именно вы намерены обсуждать.
— Обижаться не нужно. Допрос может быть конструктивным только если вы сами того пожелаете. Давайте начнем?
Ли пожала плечами.
— В чем я должна вам признаться?
— Просто расскажите, что вас беспокоит.
— Меня ничто не беспокоит.
— Позвольте не согласиться. У вас определенно что-то не так. Ваш показатель под аркой — семнадцать.
— Семнадцать? Из скольких?
— Боюсь, не могу вам сказать.
Она кивнула.
— Ладно, но мы же знаем, что у меня семнадцать.
— Верно.
— Что ж, возможно, я чувствую себя немного виноватой из-за того, что это мой первый отпуск за несколько лет. Может быть, ваша арка среагировала на это.
— Нет, нет. — Регулировщик покачал головой. — Персональное чувство вины на шкале уверенности не фиксируется. Речь идет о вас и ваших отношениях с обществом, гражданка Сингх. О вас и законе.
Говорил он совершенно бесстрастно, и Ли никак не могла понять, поступила ли ему какая-то информация или он пытается вытянуть из нее признание в преступлении, которое она, в чем у него нет сомнений, уже совершила. Наверно, смысл всей этой процедуры в том и состоял, чтобы допрашиваемый мог только гадать, в чем дело.
Нет, это не игра, подумала она. Я ни в чем не виновата! Тоже мне, нашли врага государства!
— Уверена, дело именно в этом. Я провожу важные эксперименты и, боюсь, оставила группу в трудном положении. Если меня не будет при завершающем сборе данных, некоторые важные результаты могут быть потеряны.
Регулировщик шумно выдохнул и снова наклонился вперед.
— Расскажите мне об этих экспериментах.