— Сейчас осторожно, не торопись, пей маленькими глоточками, а то поперхнёшься.
От горького, обжигающе-горячего зелья вязало рот. Боль и усталость постепенно проходили, звуки стали ярче, цвета громче. Ведьмы стали доставать из чемоданов старые вещи Агаты. Детскую одежду, игрушки, книжки и прочие предметы они бросали в Врата Хетура, где всё мгновенно вспыхивало и сгорало без следа. Покончив с вещами, ведьмы раздели Агату и сожгли платье и кроссовки. После этого повели её в небольшую тёмную комнатку за стеной.
Агата услышала как сильный низкий голос монотонно и нараспев читает молитву. Непонятные слова оглушали, окружали, отражались от стен, от цепей с крюками, свисавших с потолка.
Всё закружилось, верх и низ поменялись местами, Агата смотрела на свои ноги и руки, расслабленно повисшие над полом и ничего не чувствовала. Ведьмы в масках сов кружились вокруг неё с ножами. Она видела как ловкими движениями они режут ей кожу, как кровь стекает на пол. Она хотела что-то спросить, но не смогла издать ни звука: голосовые связки онемели, язык не двигался. Мысли спутывались в вязкий клубок, смешиваясь со словами молитвы в один монотонный низкий гул, поднимающийся со дна колодца.
Со дна колодца Агата смотрела на звёздное небо в рыжую крапинку серых, домов.
Тело, будто:окаменело, ноги не слуш;ались,
она п,ол,зла в верх, цеп:ляясь, скв;озьнад:гробн,ые вет,ки
р̬̇у͓̓к̩̃а̩͆м̈́ͅи̥͌,̺̀ ͇̃з̼͐а̰͌ ̣͠с̧̚в̝̂и̬̐с̜̎а̩͒ю̳̀щ̮̓и͈͊е͉̓:̥́ ͕͋с̼̄о̪͛ ͎̆с̺̄т̹̈́е͉͋н̦͊;̱̑
к̡̕͝о͇̓ ͔̞͒р̣̤͂͆н͔̦̍̊и̠̳͊ ̭̤̑,̮̱̐͠д̬̞̇̆е̤̭̄́р̗͝ӗ̖̿в̡̄͂ь̨͋ӗ͇̗в̰̊;̘̤͐̇ ̻͑п͎͆̊͜о̨̀̒л̳͠з̟̙̃͑л͍̏а̮͆̏,̢̊͝ ̼̚:̰̈́п̝̾͋о,̻̺̈́̀р̣͓̔ӓ̣ск̤̉е̺̏д͚̽͌а̪͕̐̀н̩̃͐о͚͚̉й̘̇ ̞̕л̘̟̔̉и̧̪̍͘с̭̓́т̗̞͐͞в̝̾͜е̰͋ ͔̓̾,͎̏
̡̻̑м̟̈́̓е̰̂ж͎͊:̺̔̈́с̹̓т̟̣̓͊у̼̀п̦̑е̙̻̿͝ ̩̣̒н̗̬̋̉е̩͆й̙͋̌,̧̢̓̅р́͒͜а̻̀̎з̢̒͗в̢̛̏ӹ̨̭͂л̞̮̓͞:̖̋͑и̳̼̐в̪̜͒́ ̘̝͛ш̙͞и̻́;̣͖͛с̱͎̓я̗͕́ ͕̈́́д͕͕̓͑о̥͉́͒м̣̬̚о̞̾в̙͝,̘̪͋̐
̳͔̏̿̄͘н̧͉̤̪̐ӧ̗̦̱͕́͊́̒г͉̼͝и̨̭͇̘͒ ̺̠͗̿н̟͚̃̕е̳͔͒̽͋́;̹͕̾с̫̘͉̼̀̃͗л̻́́̾у̺͋̔͐̋ш̨̯̗̅̾̈́ ̭̙͓͗͞͝а̟̣̘̔͗͆̆͜л̳̭̭̋и̡͇̰͌͐ͅс̘͍̿ь̞͆.̣͐͌.͎͚̔́̕̚т̭͚̈́̀́я̝̺̪͍̔;̞̘̜̱͋͆̓̓ж̤̝̜͒е̯̥͂,͉͔̥̣̑̆с̲̓͂т̡̾͂͐̀ ̊͜͞ь̳̣̖̒,͔̤͂̒̆ͅͅ ̞̋͆в̛̳̽͛͞ѐ̯̄̋̄т̘̗̯̼͊̈́,̳̭͋͝о̫͈̌͛:̗̟͒̓̈к̼͈̣͌̕,̹̀͒̏
в̨̻̼̯̾̈̈́̚͠ж͎͓̅̈́̒̍̇̈͜͞и̛̫̏͛̒̀л͕͛͗̌͘а̭̺̭͔̙̐̋͊̚Х͔͔̮̮͎͕͠р͔̻̜͕̽́̈́͌̚͜͞а̧̲͎̜̑̏̉͜,̢̱̬̆͘͜ͅм̧͉̲̐̋͂̈́͘;͓̠̺͚̅̈̀н͚͇̮͒̂͐̎͋̇̽͜ͅИ̰͖̱̜̇͆̀т̱̜̺̝̲̋̑ͅп͚̯͒̓̅̀̀̄р̩͆̑̀̈͘͞О͚̰̄̅̏́̈́с̨͓̲̪̗͌́̔Н̻̓͜и̯͍̦̗̿̇ͅс̹̹͋̎͝ь͙̹͕̤̒!͖̱͎̗͙̀̓̄̏̄
Агате было тяжело приоткрыть веки, но она с усилием моргала, возвращая себя в реальность. В голове гудело, перед глазами всё плыло и кружилось. Она лежала на чём-то мягком.
— Имя! Назови своё имя! — требовал склонившийся над ней Патриарх. — Твоё имя?
— Хион, — промямлила Агата.
Глава 3. Подарки
«...вонзил Хетур рога в Небо, а кости бросил на Землю. Вышли из костей Его боги: Горос, Дану, Искиа, Ион, Мигваз, Лотос, Сквар, Теру, Машод, Вескир, Басти, Мелюр, Тиас, Анур, Жекир, Катор, Ирагу, Бетира, Рубалк, Довор. Придёт время, возьмут они сердце Хетура и разорвут на две части. Выйдет тогда из сердца Его Никифор...»
— Что-то не нахожу я в пророчестве никого с именем, похожим на Хион. — говорил дядя Валера, глядя в старую толстую книгу с пожелтевшими страницами в кожаном переплёте. — Расскажи, хотя бы, как он выглядит?
— Не знаю, — отвечала Агата. — Я его не видела.
— А что видела?
— Смутно помню... Колодец, дома, деревья... Воздух там такой вязкий и тяжёлый, очень трудно было идти...
— Может животных каких видела?
— Летало что-то мелкое, то ли мошки перед глазами, то ли птицы вдалеке. Не разобрала.
— А имя кто тебе сказал?
— Никто. Вы спросили, а я просто назвала первое, что пришло в голову.
Патриарх молча закрыл книгу, взял за рог свою маску быка и вышел из комнатки.
Агата сидела на мягкой кушетке, неприметно стоявшей возле стены. Она была одета в длинное чистое белое платье. Такие же белые и чистые туфли-лодочки стояли возле её ступней. В полуметре от них растеклась большая лужа крови. Над этой лужей на цепях, как тряпка, висела человеческая кожа с длинной русой косой. Среди растрёпанных волос виднелись помятые остатки ландышей.
Агата непонимающе посмотрела на себя, на свои руки и ноги. Её кожа была мягкой, светлой и слегка розоватой, как топлёное молоко, чистой, с прозрачным бархатистым пушком и короткими ровными ногтями. Ни волоска, ни царапины, ни синяка, ни укуса, ни родинки. Она провела ладонями по своей гладкой, абсолютно лысой голове и вспомнила слова бабушки: