— А про это мне никто не рассказывал.
— Не удивительно, такое почему-то предпочитают не вспоминать. Но всё закончилось хорошо. Тётя Прасковья вернула дом на место и вместе с другими мамами удалила осколки и обработала раны заживляющими зельями. А потом мы заказали новую еду и поехали на пикник.
Пока Женя говорила, богов в ведьмином круге прибавлялось. Один из них, сплошь покрытый иглами, как кактус с глазами, неотрывно смотрел на Агату и взгляд его был недобрым. Она пыталась убедить себя что он смотрит не на неё, а просто куда-то в даль, но на душе всё равно было неспокойно.
— Тётя Фрося сказала что ты богов не видишь. — продолжила разговор Агата. — Это правда?
— А ты видишь?
— Да, вот они, в кругу вместе с ведьмами.
— Все видят, кроме меня. А хочешь знать почему?
— Да.
— И я хочу.
— А ты часто молишься?
— До инициации усердно молилась по каждому поводу. Но, как видишь, мне это совсем не помогло. Кстати, сколько их сейчас?
— Уже восемнадцать.
— Тогда мне пора к ансамблю. Приятного аппетита.
Женя ушла. К казану подошла Ефросинья и налила масло в разогретый казан. Воздух наполнился ароматом жареного лука и розмарина.
— Вот наш Анур, — Фрося указала на длинную, как угорь рыбу. Анур стоял прямо, опираясь на хвост и острые, как расчёска, плавники, росшие вдоль всего тела.
— А вот тот колючий кто? — просила Агата, указав на всё ещё смотревшего на неё бога.
— Это Машод, мудрец и отшельник. Никогда не становится ни чьим покровителем. Кажется он чем-то недоволен.
От этих слов Ефросиньи непонятное беспокойство Агаты усилилось. Тем временем, пропев хвалу и благодарность двадцатому богу, ведьмы повернулись лицом к храму, встали на колени, подняли руки к Луне и хором стали призывать Хетура.
Медленно и ритмично забили барабаны и гигантский бык стал подниматься из земли. Изогнутый чёрный камень, паривший над всем полем, стал его рогами и взмыл вверх вместе с храмом, превратившимся в белое пятнышко на лбу исполинской морды. Явившись полностью, бык касался спиной неба, а мордой задевал Луну. Одним копытом он мог бы раздавить разом всю толпу молившихся на коленях ведьм.
От ужаса Агата тоже упала на колени и стала молиться. Впервые она увидела истинный облик Хетура и чувствовала себя перед ним грешной и ничтожной. Она просила Его помиловать и простить ей легкомысленность, непослушание и пренебрежение к магии. Если бы она знала раньше о его истинном могуществе, то проявляла бы куда больше усердия...
Бог стал уменьшаться и вскоре на месте храма стоял обычного размера чёрный бык с белым пятном на лбу. Под тот же барабанный ритм бык пошёл к ведьмам. Те восторженно обступили его, повторяя слова восхваления и благодарности. Галина повела Хетура к казану, другие ведьмы и боги последовали за ними.
Перед кострищем бык лёг животом на землю. Возле него остались только три ведьмы с ножами, остальные расступились. Старшая отложила свой посох, двумя руками взяла со стола кувшин, покрытый узорами из слов и древних иероглифов, и приставила его к шее Хетура. Ловким ударом ножа ведьма пробила артерию на его шее и в кувшин хлынула кровь. Бык не издал ни звука и лежал спокойно, будто ничего не чувствовал.
Ведьмы тем временем взяли со столов кубки и подошли к Галине.
— Держи, — шёпотом сказала мама, протягивая Агате кубок. — Тебе тоже можно.
— Это обязательно? — промямлила Агата. Ей было печально видеть, как льётся кровь ещё живого быка и дурно становилось от мысли, что придётся эту кровь пить.
— Нет, конечно. Если ты не хочешь...
— Спасибо, не хочу.
Наполнив кувшин Галина разлила кровь по кубкам и женщины благоговейно пили. Сделав несколько глотков, ведьмы с ножами отставили кубки и принялись разрезать кожу на спине всё так же смиренно лежащего быка.
Агату передёрнуло от горького чувства, будто резали её саму. В свете факелов она увидела обнажившееся мясо и зажмурилась поняв, что будет происходить дальше.
Масло в казане зашипело, зазвенели тарелки, зашумели разговоры. Заиграли скрипки и флейты, музыка сменилась с мрачно-таинственной на радостную. Запах жареного мяса сводил с ума, голод напомнил, что Агата со школы ничего не ела.
— Агатка, ты что уснула? — сказала мама. — Выбирай, какой тебе кусочек положить? Вот смотри, как хорошо прожарился!
Агата открыла глаза, бык всё еще сидел с разрезанной спиной, висячей по бокам кожей, обнажёнными костьми и невозмутимо смотрел как в казане жарится его мясо. Остальные боги залезли на обелиски и сидели неподвижно, как гаргульи, наблюдая за происходящим. Агата взяла у мамы тарелку с салатом, картофельным пюре и сочным кусочком говядины, политым зелёным чесночно-травяным соусом. Она села на самый дальний край стола, чтобы не видеть быка и стала есть. Агата чувствовала вину за каждый укус, но это было самое вкусное мясо, которое она когда-либо ела. Мягкое, сочное, нежное, сладковатое, с лимонной кислинкой и чесночной остринкой от соуса, разваливалось на волокна от лёгкого касания зубов.