На следующий день в семь часов вечера, Серафима с Павлом ждали в машине недалеко от входа на лесопилку. Смена у рабочих закончилась, и они толпой вышли на остановку, чтобы сесть в трамвай и разъехаться по домам. Однако Ефим из ворот не выходил, значит действительно до поздней ночи оставался на работе. Серафима была готова перелезать забор, карабкаться по пожарной лестнице и даже драться с охраной, если через проходную не пустят. Она чувствовала, что если не заставит отца рассказать, что происходит, случиться беда.
Трамвай увёз последних пассажиров. Серафима подождала немного, осматриваясь и выискивая людей поблизости, и, убедившись, что никого нет, спросила:
— Пошли?
— Подожди, там ещё кто-то идёт, — сказал Павел.
Серафима посмотрела, куда он указывает, и увидела отца. Он вышел через ворота на пустую остановку и стал ждать. Долго ждать не пришлось — из города приехал автобус, заполненный людьми. Никто не вышел, только Ефим зашёл внутрь. Двери за ним сразу закрылись, и автобус поехал дальше, прочь от лесопилки и города.
Павел завёл мотор и двинулся за ними, держась на приличном расстоянии, чтобы водитель автобуса не заметил преследователей. Они долго ехали по пустой дороге вдоль лесов, полей и деревень. Солнце начало садиться, когда Павел внезапно свернул с асфальтовой дороги на грунтовую, ведущую в лес.
— Я понял, куда он их везёт! Я хорошо знаю эти места, — пояснил он. — Там через километр будет тупик, и автобус остановится. Все пассажиры выйдут и пойдут по тропинке через лес в этом направлении. Больше они здесь никуда пойти не могут. Ближайший населённый пункт был двенадцать километров назад.
Лесной мрак сгустился вокруг машины. То тут, то там среди листвы виднелись стены разрушенных бревенчатых домов. Деревья пронизывали развалившиеся крыши, просовывали стволы и ветки в пустые окна, поддерживали сгнившие остатки заборов, пытались спрятать каменный, покрытый мхом колодец...
Доехав до конца леса, Павел остановился и вышел из машины, позвав Серафиму с собой. Они оказались на широком поле, усеянном множеством длинных чёрных камней, хаотично торчавших из земли. Самые маленькие из них были размером с человеческий рост, большие — с восьмиэтажный дом. Но одна каменная глыба в виде приплюснутого полумесяца поражала воображение. Громадная, шириной в несколько сотен метров, а высотой до неба, она, казалось, парила в воздухе над всеми остальными камнями. Но если приглядеться, вдалеке под ней можно было заметить крохотное белое здание с конусообразной крышей, которая каким-то образом выдерживала вес циклопического полумесяца.
Серафима никогда раньше не была в этом месте, но много раз видела его на картинах в школе. Они казались ей фантазией художника, трудно было поверить что такая конструкция может существовать в реальности. На тех картинах это место подписывалось как Поле Обелисков, но Серафима запомнила, как когда-то один старшеклассник назвал его Зубами Дьявола.
— И часто ты здесь бываешь? — спросила она у Павла.
— Да, был здесь неоднократно с целью исследовать древнюю достопримечательность и изучить памятник старинной архитектуры. Разве не красиво?
— Красиво... очень...
Серафиме определённо не нравились ни уродливый храм, ни жуткие монолиты. Да ещё красное закатное небо добавляло тревожности и без того мрачному пейзажу. Ей хотелось уйти как можно скорее, но разве могла она признаться в этом Павлу?! Он же будет считать её трусихой.
— А что это за здание? — спросила Серафима.
— Храм. Смотри, идут!
Они спрятались за ближайшим обелиском. Вдалеке из леса вышла колонна людей и направилась по тропинке через поле к белому храму. Среди них Серафима снова увидела отца. Теперь она была уверена — папа ввязался в опасную секту и его непременно надо спасать.
— Ну что, какой план? — тихо спросил Павел. — Идём за ними или подождём снаружи?
— За ними, конечно же. Хотя подожди, ты можешь подогнать машину поближе? На случай, если нам с папой придётся бежать.
— Да. Смотри, у храма два входа. Эти люди идут сейчас к чёрному входу, а парадный с противоположной стороны. Там перед дверьми большая ровная площадка. Я туда подъеду.
— Будешь прямо перед входом стоять? А тебя не увидят?
— Не увидят, в стенах окон нет, только в куполе для драматического освещения. Так что мне ничего не грозит, а ты будь осторожна.
Павел вернулся в лес, а Серафима, стараясь быть как можно незаметнее, присоединилась к концу колонны и сделала вид, будто всю дорогу здесь шла. Приближаясь к храму, Серафима осознавала что он гораздо крупнее чем ей казалось. От этого гигантские чёрные рога на его крыше выглядели ещё ужаснее. Они закрывали полнеба, и с каждым шагом её тревога усиливалась.