Люди вначале колонны поднялись по ступеням храма и вошли в открытые двери. Охраны не было и Серафима последовала за ними. Пройдя несколько метров, вся толпа очутилась в просторном полутёмном зале. В центре крыши-конуса было круглое отверстие, полностью закрытое чёрной глыбой. Сверху, из расположенных по кругу окон, лился красно-оранжевый свет заходящего солнца. Свет падал на стены с высокими уродливыми фресками, изображавшими чудовищ. Эти чудовища лишь отдалённо напоминали людей, но человеческие черты в них были гротескно искажены и переплетены со звериными. Хвосты и руки, кожа и чешуя, шерсть и волосы, множество глаз, клыков, рогов, перьев, носов, языков, когтей и пальцев соединялись в нечто, что можно увидеть только в горячечных кошмарах.
Серафима посмотрела на толпу людей, собравшуюся вокруг высокого пожилого мужчины в белой мантии. Его худое, покрытое морщинами лицо ещё сохраняло былую красоту. В светлых голубых глазах и улыбке тонких губ читалась доброта и забота о каждом.
— Господин Патриарх, — сказала старая женщина. — Ко мне вчера сын с невесткой приезжали. Говорят УЗИ делали, так у неё будет не один, а целая двойня! Лишь бы роды не были тяжёлыми, всё-таки такой возраст...
— Не переживайте, — тихо и ласково ответил он. — Роды пройдут быстро, она их даже не заметит.
— Вот бы ещё на внуков успеть посмотреть.
— Посмотрите, вам до суперлуния ещё целый год жить. А у вас, Ефим, как прошла премьера?
Серафима видела, как лицо отца просветлело, когда Патриарх обратился к нему.
— Тома была великолепна!—ответил он. —Все театральные критики в восторге. Она, конечно, всё ещё переживает, но Олег Михайлович показался мне прекрасным человеком. Я не сомневаюсь что он раскроет её талант и позаботится о дочке.
Серафима отошла в темноту зала, боясь как бы её не заметили. Патриарх поговорил ещё с несколькими людьми, потом поднял вверх руку с газетой. Все прихожане расступились и приготовились слушать.
— Это сегодняшний номер «Правды» из Великого Новомичуринска, — он развернул страницы и начал читать. — Мировые новости. Рабочие в Карринге устроили забастовку — уже пятый месяц им не выплачивают зарплаты, «Семью кормить нечем» — жалуется лидер бастующих... Мощное цунами обрушилось на побережье Мозквы, отдыхающие вынуждены эвакуироваться... Пожар на Митрошинском заводе привёл к утечке в реку сорока тонн ядовитых отходов. Власти рекомендуют пить только покупную воду... И всё это только за одну неделю! Ничего подобного никогда не происходило в Богданске! У нас ни разу не было ни пожаров, ни наводнений, а все рабочие регулярно получают достойную зарплату. Каждый год наша земля даёт обильный урожай, реки и озёра всегда полны рыбой, леса грибами, ягодами и орехами, домашняя скотина ходит крупная и сытая, дикие звери плодятся вдоволь. Всем этим мы обязаны великой милости Всемогущего Хетура!
Его низкий голос становился всё сильнее и громче, отражался от стен и был подобен раскатам грома. Патриарх указал пальцем на ужасные фрески и продолжил:
— Двадцать богов он послал нам! Двадцать защитников и покровителей хранят мир и благополучие нашего города. Они наши благодетели! Они повелевают природой, оберегают нас от несчастий, даруют здоровье и достаток каждому жителю! Но богам для поддержания своего могущества нужна жизненная энергия людей. И сейчас вам предстоит решить дальнейшую судьбу города. Готовы ли вы заплатить своими жизнями за все беззаботно прожитые годы? Готовы ли вы принести себя в жертву за спокойное, безопасное и счастливое будущее Богданска? Или будете эгоистично цепляться за своё существование, подвергая опасности родных, детей, внуков, мужей, жён, друзей и близких?
— Нет! — закричал кто-то, и вся толпа подхватила этот возглас. Глаза слушавших горели решимостью умереть за благо города.
Патриарх осмотрел собравшихся и остановил свой пристальный взгляд на Серафиме. От его взгляда девушка хотела бежать. Забыв об отце, скорее бежать! Надо срочно рассказать всё Павлу! Рассказать его отцу — мэру! Позвать полицию, журналистов, рассказать всем... Но она застыла от ужаса.
«Посмотри наверх, Серафима!» — губы Патриарха не шевелились. Его голос, слитый с хором других, нечеловеческих голосов, проникал прямо ей в голову. Она подняла глаза и увидела, как ожившие гигантские чудовища вылезали из фресок. Они шевелились, размахивали отвратительными конечностями, тянулись к ней мерзкими мордами, выпучивали глаза, открывали и растягивали в улыбке слюнявые пасти, рычали, шипели, стрекотали, лязгали зубами и щёлкали клювами.