Когда Агате было тринадцать лет, её дедушка Иероним умер от старости. Бабушка, Прасковья Витальевна, не смогла смириться со смертью любимого мужа и попросила своего бога-покровителя Тиаса воскресить его. Бог исполнил просьбу, но за это сам навсегда покинул Прасковью, забрав её глаза и силу. Иероним был к тому моменту давно похоронен, возможно поэтому он вернулся не в своём человеческом теле, а в виде говорящего ворона. Родители Агаты решили, что хорошей ведьмы из неё не выйдет, попросили её позаботиться о слепой бабушке, а сами сосредоточили свои силы на воспитании младшей дочери — умницы Настасьи.
Бабушка с дедушкой жили за городом в глухой деревне недалеко от Поля Обелисков. Деревня полностью принадлежала Никифоровым. В ней было тринадцать домов, но только четыре из них были заселены круглый год. В остальные дома хозяева приезжали только в дачный сезон.
Из городской квартиры Агата переехала в просторный двухэтажный особняк из чёрного дерева с сараем, пустым загоном для скота и длинным роскошным садом, спускавшимся по пологому склону к речке. В доме была большая гостиная с высокими шкафами до потолка забитыми книгами и старинными гримуарами. Рядом уютная ванная комната со всеми удобствами, за ней отдельная столовая и кухня с печкой, газовой плитой и холодильником. На втором этаже находились три спальни. Две из них соединял длинный балкон, уставленный цветами в горшках, тремя удобными креслами и столиком. С балкона открывался вид на сад, речку, лес и два конца чёрного изогнутого обелиска, взметнувшихся над деревьями.
Полки в прохладном подвале были заставлены банками с насекомыми, рыбьими глазами и чешуёй, лягушачьей икрой, заспиртованными гадами, бутылками с маслами и травяными настоями, а также обычными закрутками с соленьями и вареньями. На чердаке лежали покрытые пылью посохи, ветки и факелы, черепа животных. В многочисленных ящиках хранились свечи, перья, мотки нитей и верёвок разных цветов и толщин, камни, кристаллы и минералы, пробирки и колбы, банки с порошками, шкатулки с кольцами и амулетами, сундуки с одеждой и тканями. На развешанных под крышей верёвках, как летучие мыши, висели охапки сушёных трав.
Обретя относительную свободу, Агата тут же забыла все заговоры, магические формулы, молитвы и расположения звёзд. Но радость её была не долгой — большой дом требует большой заботы. Она ежедневно помогала бабушке помыться, одеться, поесть, выйти в сад и вернуться в дом, спуститься и подняться по лестнице на второй этаж. Она готовила еду, кормила двух котов, протирала пыль, подметала и мыла полы во всех комнатах. Зимой чистила снег на улице и с крыш, топила печь. С весны по осень сажала огород, ухаживала за садом, подстригала кусты и опиливала ветки деревьев, полола и поливала грядки, собирала урожай. И при всём этом ей необходимо было находить время на учёбу.
Дорога до школы и обратно стала отнимать много времени. Раньше Агата ходила на учёбу пешком с весёлыми подругами, теперь ей приходилось почти час ехать на машине с молчаливым водителем. В школе работы было не меньше, чем дома. Директриса тётя Зина считала оценку ниже пятёрки неприемлемой для Никифоровых, поэтому, чтобы не быть позором семьи, Агате приходилось заниматься дополнительно почти по всем предметам.
Так однажды, оставшись в классе после уроков доучивать биологию, Агата услышала шум и голоса парней в коридоре. Она не разобрала других слов, кроме слова «Спидозный», которое какой-то парень прокричал несколько раз.
Учительница открыла дверь и гаркнула:
— Прекратить! Уроки идут! Идите баловаться на улицу!
Голоса утихли.
— Валентин Пална, а что значит «спидозный»? — спросила Агата.
— СПИД, он же синдром приобретённого иммунодефицита, это смертельная болезнь, широко распространённая во всём мире, кроме Богданска. Ей обычно страдают наркоманы и люди, ведущие беспорядочную половую жизнь. Скорее всего это про Арсения Дементьева говорили. Он после школы в Великий Новомичуринск жить уехал. Торговцы его видели, сказали он там воровством занимается и все деньги на продажных женщин тратит. Эх, Сеня, Сеня…
Закончив занятие, Агата спустилась в раздевалку. Весь пол в небольшом помещении был усыпан страницами разорванного комикса. Агата надела куртку и уже собралась уходить, как вдруг с одного из вырванных листов на неё посмотрел ребёнок. Его глаза были наполнены ужасом, открытым ртом и крупными буквами он кричал «МАМА!» Агата подняла лист и увидела, как чья-то огромная волосатая рука держит маленького испуганного мальчика за горло, а другая рука выставила нож прямо перед его носиком.