Как любить бесплотное порождение таланта художника? Агата наблюдала за его жизнью через страницы графического романа, но не могла быть рядом, поговорить, помочь, когда ему угрожала опасность. Она смотрела на его нарисованный образ, но не могла прикоснуться, взять за руку, поцеловать. Он существовал лишь на бумаге и единственный способ хоть немного к нему приблизится — пойти его путём, бороться с несправедливостью, наказывать злодеев и защищать слабых.
И она сможет это делать, когда станет ведьмой. Но сейчас Агата считала себя совершенно бесполезной и не способной на подвиги. Как она будет защищать людей, если огород от сорняков и вредителей защитить не может? Как она будет бороться с преступностью, если порой от соседского гуся огребает? И главное, когда она будет менять мир, если у неё нет времени даже на сон?
Двадцать восьмого апреля Агате исполнялось шестнадцать лет. Тётя Зина отменила дополнительные уроки и разрешила ей поехать домой пораньше, вместе с младшей сестрой Настасьей. Дома в гостиной сидела слепая бабушка, на спинке её кресла пристроился ворон-дедушка.
— Ну красавицы! — сказал он, когда внучки переступили порог. — Агатка, ну невеста выросла! Димка увидит, непременно влюбится!
Настасья вздрогнула и покраснела.
— Какой Димка? — спросила Агата.
— Ну как какой, — усмехнулся Иероним. — Дмитрий Еленович, молодой патриарх, внук и наследник Валерия. Подслушал я их разговоры...
— Так он же брат! Сколько-то там юродный, но всё же брат. Зачем ему в меня влюбляться?
— Он тебе седьмая вода на киселе, — сказала бабушка. — Такие правила: Патриарх может жениться только на ведьме, а ведьмы есть только в нашей семье. Ты одна из самых дальних Диминых родственниц и у вас небольшая разница в возрасте, всего три года. Вот Елена тебя ему в жёны и присматривает.
— А я слышала, — вмешалась Настасья, — что женщины взрослеют на пять лет раньше мужчин, поэтому разница в возрасте жениха и невесты должна быть минимум пять лет.
— Что за ерунда! — каркнул дедушка. — Я на год младше Прасковьюшки и ничего, шестьдесят лет прожили душа в душу.
— Ладно, сейчас это не важно, — сказала бабушка. — Агата, повторим ещё раз, сегодня ты прощаешься со старой жизнью, приносишь её в жертву, чтобы получить новую. Ты всё собрала?
— Да, игрушки и другие детские вещи мы с мамой вчера из квартиры привезли. Неужели всё должно сгореть?
— Да, тебе жалко? Это хорошо, взрослеть так же больно, как вырывать молочные зубы. Надень своё самое любимое платье, лучше всего, если оно будет связано с хорошим и важным для тебя событием. Ничего страшного, если оно будет тебе мало, можешь его немного распороть, чтоб налезло. Пойдёшь ночью с факелом через лес. Я шла босиком, это не обязательное условие, но чем труднее будет твоя дорога, тем больше уважения вызовешь у богов. Обряд — это смотрины. Важно показать что ты сильная, смелая и выносливая, тогда и бог-покровитель будет у тебя достойный. Многие хотели стать моими покровителями, Ион даже вступил в бой с Тиасом, а это два сильнейших бога…
Выслушав бабушку, Агата приняла ванну с травяным отваром и морской солью, и надела лёгкое ультрамариновое платье свободного кроя с широкими рукавами, в котором она ходила на свадьбу к тёте Вале.
Тогда была тёплая ранняя осень. Её кузен Павел заканчивал школу и готовился получать водительские права. Тётя Зина дала ему ключи от своего джипа, чтобы он попрактиковался на пустой дороге недалеко от «Анура». Он позвал сестёр с собой покататься, но Настасью мама не отпустила, а четырнадцатилетняя Агата уже сама решала что ей делать, а что нет.
Павел врубил музыку, открыл все окна и был так рад временной свободе, что гнал вдоль реки как сумасшедший. Он не возражал, а может быть и не заметил, когда сидевшая сзади Агата высунулась из окна по пояс. Одной рукой она держалась за переднее кресло, а вторую вытянула в сторону, будто крыло. Солнце садилось, прохладный ветер дул ей в лицо, свистел в ушах, развивал волосы и она представляла, будто летит над дорогой.
Пока Агата переодевалась, Настасья в саду заприметила ландыши, нарвала букетик и предложила украсить ими косу. Сёстры поднялись в спальню. Агата села перед зеркалом, а Настасья принялась её расчёсывать и заплетать.
— Кстати, — сказала она, разделяя волосы сестры на пряди. — У тебя ведь уже есть парень...
— Нет, с чего ты взяла?
— Ой, ну как же! А тот, который из десятого «Б». Ты с ним все перемены проводишь и на лавочке возле спортплощадки так мило вместе сидели!