— А, ты про Илью? Он мой хороший друг, у нас общие интересы.
— Ну может кто-то тебе нравится? Из школы, например...
Агата поняла к чему она клонит, но не собиралась раскрывать своё сердце. Она была уверена, что Настасья не поймёт, да ещё и смеяться будет.
— Не переживай, — сказала Агата. — Обещаю, даже если Дима предложит, я не стану его женой.
— Поклянись.
— Клянусь сердцем матери!
— Нет, не надо сердцем мамы клясться!
— А всё, уже поздно.
— Отмени!
— Не могу, не надо было заставлять меня клясться.
— Я не заставляла, просто попросила! Теперь ты не можешь нарушить! Не смей нарушать!
— Насть, я никогда и ни при каких обстоятельствах не выйду замуж за своего родственника. Пусть такого же дальнего, как Плутон от Солнца, всё равно это почти что инцест.
После заката приехал отец, поздравил Агату, помог погрузить вещи в машину и забрал дочерей. Через несколько километров они заехали в тупик, заходивший в густой непроглядный лес. Ни дорожки, ни тропинки.
— Ой, я так волнуюсь! — сказал папа, вытаскивая из багажника рюкзак и два чемодана с детскими вещами. — Это ж ты, получается, теперь взрослая совсем. Вчера ещё только маленькая бегала, а теперь, как мама будешь... Ах да, держи фонарик.
— А как же факел? — спросила Агата, беря обычный бытовой фонарь.
— Какой факел? Мы в каменном веке что ли? Ну ладно, ни пуха, тебе, как говориться, ни пера! Иди прямо, мост там ярко осветили, увидишь, не заблудишься.
— Удачи! — пожелала Настасья. — Расскажешь завтра, как всё прошло.
Они уехали, а Агата медленно пошла вперёд, таща за собой тяжёлую ношу. Она пробиралась через ветки, царапавшие кожу, цеплявшиеся за платье и волосы. Старые кроссовки плохо защищали ступни от камней и острого валежника. Её кусали комары, стрекала молодая крапива, в лицо летела паутина и какая-то мошка. Пытаясь защитить лицо рюкзаком, Агата споткнулась, упала и больно ударилась ногой о какой-то большой камень. Осветив его фонариком, она поняла, что это старое заросшее надгробие, и впереди таких целое кладбище.
Превозмогая боль, Агата поднялась, и аккуратно потащилась вперёд, внимательно смотря себе под ноги и по одному переставляя чемоданы через могильные плиты. Постепенно, сквозь гул сверчков и уханье ночных птиц, она стала различать шум реки, а затем увидела слабый свет впереди между деревьями.
Наконец Агата вышла к мосту, освещённому высокими факелами. Они, как и перила моста, были густо украшены цветными лентами, перьями, каменными бусинами и черепами различных животных. Особенно выделялись крупные бычьи черепа, развешанные равномерно с каждой стороны.
За мостом шла тропа, вдоль которой на деревьях висели россыпи маленьких фонариков, похожих на светлячков. Из далека доносилась музыка с барабанным боем и флейтами. Её уже ждали и, скорее всего, давно ждали. Надо было спешить, но ноги еле шевелились, уставшие, горевшие от крапивы, избитые камнями и ветками. Она по чуть-чуть продвигалась вперёд, останавливалась, чтобы отдохнуть, почти ползла, толкая свой невыносимо тяжёлый багаж.
Как же Агате хотелось сбросить рюкзак с чемоданами и пойти налегке побыстрее. Она жалела, что её вещи были только её вещами. Возможно тащить пришлось бы намного меньше, если бы эти вещи считались общими с Настасьей. Или Агата догадалась бы назначить их владелицами Рину с Василисой, а себя временным пользователем. Но если вещь принадлежала Агате, она считалась частью её жизни, частью её самой. Такую вещь уже нельзя было отдать кому-то другому, как нельзя отдать свою руку или ухо.
Музыка становилась всё громче, Агата добралась до Поля Обелисков. Людей было много, все в белых балахонах или платьях, а некоторые ещё и в масках животных. Её встретили Рысь, Оленуха, Медведица и две Совы, забрали вещи, подхватили под руки и повели в храм.
В окружённом людьми центре большого зала стоял мужчина в белой мантии и маске быка. Ведьмы с Агатой и её вещами подошли к нему и круглый участок пола под ними медленно опустился под землю.
Они пошли по длинному тусклому коридору в огромный и яркий церемониальный зал с высоким светящимся потолком. Агату подвели к двум высоким чёрным и острым, как бивни, камням, выходившими из пола и перекрещенными у потолка. Это были Врата Хетура. Справа от них стоял каменный алтарь с толстой старинной книгой и дымящимся кубком.
Бык взял с алтаря кубок и поднёс к губам Агаты. В нос ударил запах прелой листвы, хвои, лесных ягод, полыни и болотной тины. Агата почувствовала тошноту, Рысь руками приподняла ей голову и прошептала на ухо маминым голосом: