Дверь даже не пришлось толкать. Створка сама лениво пошла внутрь. Скрипели петли. В нос ударил затхлый запах пыли и сырости. В доме явно давно никто не бывал. Занавешенные грязные окна почти не пропускали свет.
Поразмыслив, стоит ли включать электричество в отсыревшем помещении и есть ли оно вообще тут, Ян решил не рисковать.
Вспышка телефона выхватила из полутьмы ковёр с длинным ворсом. Стоило ступить на него, как ворс обернулся комками многолетней пыли. Она покрывала всю мебель, горами собралась у её ножек, в углах комнаты. Из-за этого рассмотреть детали было трудно. Всё в гостиной казалось точно собранным из этой пыли – тронь что-нибудь, оно тут же рассыплется.
На стене висели покрытые уже давно не липкой паутиной рамки. Одной небольшой не хватало – на её месте желтел прямоугольник обоев. К снимкам от дальнего окна тянулись чьи-то старые следы.
Подойдя к рамкам, Ян провёл ладонью по стеклу самой большой. Пласт грязи собрался гармошкой и одним куском шлёпнулся вниз. В лицо ударила пыль. Шанс чихнул, а когда поднял взгляд, увидел перед собой своё свадебное фото. Вот он в классическом костюме. Вот Вероника: фата с её отклонённой назад головы плавно ложится на пол. Фотограф запечатлел их в первом танце.
На следующем снимке была маленькая Лера в костюме индейца, выставившая перед объективом выкрашенную красной краской ладонь, пальцами которой за мгновение перед вспышкой вывела три полосы у себя по лицу через нос. Ян прекрасно помнил этот момент. Но не дом.
Следующую фотографию сделали на семейном празднике за столом. Тут ещё живы его родители и мама Ники.
Вот кадры из поездки на море перед первым классом Леры. На одном она хвастала парой кокосов, попивая через зелёную трубочку содержимое того, что побольше.
Вспышка заморгала, телефон начал вибрировать.
Поймав на своём лице улыбку, Ян с усилием сбросил её, возвращаясь в реальность. Если происходящее вообще можно было так назвать.
Звонил Артём.
– Алло?
Его голос прозвучал слишком слабо. Пришлось прочистить горло.
– Слушаю? – повторил Ян.
– Ян Викторович, тут… Хрень какая-то… Я закончил запись, но оттиск на сервер сбросить не могу…
– Что пишет? – перебил Шанс, уже зная ответ.
– Сбой отправки. Дубликат файла. Проверьте исходные данные и попробуйте снова.
Из горла Яна вырвался стон. В глазах потемнело, ноги подкосились. Уронив руку, он побрёл к выходу.
– Алло?! Ян Викторович?! Эй! – разрывалась трубка.
– Не тот файл, вчерашний, – сказал Ян, возвращая телефон к уху. – Сервер не даёт продублировать. В новой папке на рабочем столе моего компа нужный.
Он вышел на улицу, сбросил вызов, рухнул на ступеньки. Отдышаться мешали забившая ноздри пыль, беспорядочные мысли и состояние, близкое к панике. Трудно было объяснить себе существование этого дома, этих снимков в нём, старика, который назвал его соседом, и, конечно, то, как его карта мозга попала на сервер – это могло значить только… Нет. Зачем кому-то делать его супервента?
Шанс расхохотался так сильно, что уже не мог остановиться. По щекам, прорезая чёрные каналы в пыли, скользили слёзы.
Ян рывком встал, попрыгал на месте и отвесил себе несколько звонких пощёчин. Покрасневшие ладони запульсировали. Зато смех прекратился. Вытирая по пути лицо, но лишь сильнее пачкаясь, он вернулся в дом.
Обе комнаты оказались в таком же состоянии, как гостиная. Отыскать что-то под толстым слоем пыли в них было очень трудно. В кухню Шанс не решился войти – постоял в проходе, пытаясь угадать среди серого пуха предметы. Ванную пыль и обсыпавшаяся с потолка краска заполнили почти до верха.
Оказавшись в гостиной, он подошёл к тумбе с телефоном. Старый аппарат с беспроводной трубкой на станции. Конечно же разряженный. Рядом визитница со слипшимися от времени и грязи карточками. Ровная пылевая скатерть на столешнице в одном месте приподнималась едва заметным прямоугольником.
Ян легонько дунул. Показался картонный край. Визитка. Местами пыль въелась так глубоко, что разрушила краску. Кое-где прочесть текст было невозможно из-за взбугрившихся слоёв бумаги. Разобрать удалось два слова – «Ритуальные» и «Комарово».
– Ритуальные услуги?
Шанс открыл карту, изучил местность. На окраине посёлка располагалось небольшое кладбище с церквушкой. Дорога занимала не больше десяти минут.
По пути никто не встретился. Местность можно было бы считать покинутой, однако ухоженные лужайки перед редкими домиками, цветы в клумбах, бельё на верёвках, курлыкающий индюк, привязанный к жёрдочке, и стая уток, шлёпающих по обочине, говорили об обратном.