Лера говорила, ей снился дом. Почему? Как она могла его видеть? А может этот супервент нашёл их уже давно, следил, возил сюда дочь, годами готовился, чтобы однажды сгубить всю его жизнь и занять его место?
Усмехнувшись, он чиркнул носком ботинка по воде. Эта идея звучала слишком накрученной, но всё же другого объяснения Шанс пока найти не мог. Он теперь даже не был уверен, что не делал себе супервента.
Открывая Госуслуги в телефоне, Ян нажал на вкладку «Мой супервент», желая ещё раз убедиться в его отсутствии. Высветилось окно:
«Супервент – биологический клон с сознанием оригинала. Замените тело в случае старости, болезни или смерти и радуйтесь жизни».
Снизу горела кнопка «Создать супервента». Телефон звякнул, предупреждая, что осталось десять процентов заряда аккумулятора.
Вновь зазвучал мотор. Коренастый подвёл лодку к понтону на холостых оборотах. Транспорт был уже другой, поновее, чёрного цвета.
– Путь обратный, такой же затратный, – сказал весельчак, сверкая зубом.
Лодочник помог спуститься.
– Сбей мой сердечный жар, – протянул он, отряхивая пыль со спины Яна парой хлопков. – Хорошо тебя тут встретили, посмотрю! Как говорится, снимайте корону – встречайте харона.
Незнакомая поговорка показалась Шансу издевательством. Он даже поймал себя на желании бросить лодочника за борт, если тот зарифмует хотя бы ещё одну фразочку.
Мужчина вернулся к мотору и, круто заложив руль, развернул лодку, едва не черпнув бортом воды.
На противоположном берегу работники станции крепили к прицепу лодку, на которой Ян добирался до посёлка. Её можно было узнать по надписи «Надежда» на борту.
– «Надежда» умирает по средам! – крикнул коренастый, пытаясь переорать двигатель, и вновь продемонстрировал блестящий зуб.
Видимо, парень был настолько без ума от собственного чувства юмора, что даже не пытался сдерживать свои каламбуры.
– Не понял? – переспросил Ян.
– Ломается часто!
Шанс ждал очередного нелепого продолжения фразы, но его не прозвучало. Мотор смолк. Лодка юркнула к причалу. Взобравшись на пристань, Ян заторопился к грузившим «Надежду».
– Дальше сами, возвращайтесь с деньгами! – крикнул ему напоследок лодочник.
Водитель проверял крепления прицепа, подёргивая за держатели.
– Балласт не беру, – сказал мужчина прежде, чем Ян успел раскрыть рот.
– А так?
Шанс показал несколько сложенных купюр. Водитель пересчитал сумму, со свистом втянул воздух через щель возле клыка и сунул банкноты в задний карман джинсов.
– А так беру. Полезай, только давай без разговоров.
Машину он вёл небрежно, казалось, пытаясь попасть в каждую яму всеми шестью колёсами. Сначала перетряхивало автомобиль, следом гулко подпрыгивал прицеп с лодкой. Один раз Яну даже показалось, что от неё отвалилась какая-то деталь.
– Вот ты говоришь, делать тут нечего, в город надо, – вдруг обратился к нему водитель. – А зачем мне туда? Я и тут неплохо устроился. Кручусь, там халтурка, тут калымчик. Это если что?
– Что?
– Это если мозга вот тут есть, – пояснил мужчина, постукивая себя пальцем по голове. – А в городе что?
Он оторвался от дороги и до опасного долго ехал, глядя на Яна, по-видимому, ожидая от него реплику. Мимо пронеслась пара встречных автомобилей.
Ян сдался:
– Что в городе?
– Там смрад, бездуховность и роботы, – ответил водитель и вновь начал следить за дорогой.
– Какие роботы?
– Ну эти… Супер-пупер ваши. Слыхал, им в головы с мобильных вышек люмпены прошивки бездуховные записывают.
– Может, иллюминаты? – уточнил Ян, понимая, что слово собеседник использовал неправильное.
– А может и они теперь тоже, тебе виднее.
Мужчина снова вдохнул сквозь зубную щель, точно пытаясь извлечь из неё застрявший кусок пищи.
– Не думаю, что это правда… – начал Ян, намереваясь объяснить собеседнику принцип работы биоэлектронного мозга.
– А мне, друг, знаешь, вообще без разницы, что ты там себе думаешь. Забыл, что ли? Я без разговоров просил. Изболтался.
До станции ехали молча. Даже без споров у Шанса разболелась голова от скрипа подвески, грохота лодки и ежеминутных посвистываний водителя сквозь зубы.
Обратный поезд оказался полупустым. Ян пристегнулся, не дожидаясь просьбы машиниста, подключил к датчику ноту и позволил себе вздремнуть, заодно записав все накопленные воспоминания о поездке.
Состав всё никак не трогался, хотя двери уже давно закрылись. По проходу шел проводник в натянутой козырьком почти до носа фуражке. Его спина была неестественно прямой для человека, а локти и колени – малоподвижны. Он останавливался у каждого пассажира, что-то тихонько им говорил. После этого люди суетливо собирали вещи, переходили в следующий вагон. Яна проводник миновал, а когда в вагоне остались только они двое – присел рядом, снял фуражку и отвернулся, словно не желая показывать лицо.