А на меня вновь навалилась усталость, бороться с которой я не мог. Кажется, я уснул еще до того, как отец закрыл за собой дверь.
Несмотря на то, что полный покой мне был прописан еще минимум на день, я чувствовал себя значительно лучше, чем накануне. И немалую роль в этом сыграл визит отца, заметно меня взбодривший.
К тому же сон прибавил мне сил достаточно, чтобы я мог вставать с постели без посторонней помощи и даже идти, придерживаясь за стенку. Это не только позволило снова обзавестись смартфоном, но и воспользоваться уборной без посторонней помощи.
Сиделка, обнаружив в моих руках телефон, попыталась сделать мне строгое внушение, но, разумеется, я его проигнорировал. Отобрать смартфон силой она не решилась. Хотя могла – сейчас я не в той форме, чтобы оказывать сопротивление. Но я все еще сын ее работодателя, что имело свои преимущества.
И, заполучив смартфон, я первым делом написал Виту.
«Как ты? В новостях говорят, ты болен, и заявляют, будто ты – один из не обнаруженных суперзлодеев», - в ответ на мое приветствие прислал сообщение Вит.
Мнение общественности меня ничуть не удивило, поскольку было вполне ожидаемым.
«Я болен», - признался я.
«Ничего не чувствую», - свое сообщение Вит сопроводил печальным смайликом.
«Твои способности тоже пропали?» - заинтересовался я.
Из-за того способа, которым Вит получил свои силы, я не был уверен, что разрушение генератора повлияет на него.
«Да. Это было так, словно на краю сознания отключился настроенный на тебя маячок. Я даже испугался, что ты погиб, но тут посыпались сообщения о сдающихся бывших суперах… Я понял, что у вас все получилось».
«Да. Правда, в процессе я едва не помер. Но все обошлось», - я отправил ему смеющийся смайл.
«В этом весь ты!» - обвиняюще заявил Вит. – «Как ты себя чувствуешь?»
«Ужасная слабость. Очень непривычно. Я смог добраться до телефона вот только что, до этого пластом лежал».
«Сочувствую. Вот сейчас мне жаль, что я остался без своих сил».
«Боюсь, сейчас ты бы ими меня убил», - я снова использовал тот же смайлик. – «Я ведь теперь обычный человек».
«И это значит, что эволюция тебе больше не угрожает», - победный смайлик отлично выражал его чувства. – «Сто процентов, ты был к ней куда ближе, чем утверждал!»
«Даже пытаться не буду отрицать».
И рассмеялся при виде пышущего злостью колобка, которого он прислал в ответ на мои слова. Но следующее сообщение было куда более мирным:
«Я беспокоился. Хотел навестить, но не знаю, где тебя держат».
«Привезли домой. Мое состояние не настолько тяжелое, чтобы лежать в больнице».
«О, боюсь, заявиться к тебе домой, когда ты болен, я не решусь. Кстати, а что с Секрет?»
Хотел бы я и сам знать, что с ней. Но в последний раз, когда я ее видел, она была практически в порядке и пережила отмену суперспособностей определенно легче, чем я. Так что едва ли стоило о ней беспокоиться. Вот только точно я этого сказать не мог. И накануне хотел, но не успел расспросить отца о ее самочувствии.
Разумеется, ожидать, что она придет меня навестить и сама об этом расскажет, не стоило.
«Она не пострадала», - лаконично ответил я.
Хотя, в основном, благодаря тем тренировкам, которыми мы занимались в последнее время. Кажется, я буду скучать по ним.
«Ты узнал, кто она?»
«Да. К сожалению, она тоже узнала, кто я».
«Почему – к сожалению?»
«Потому что она – моя сводная сестра, которая терпеть меня не может. Вот уж кому я бы предпочел никогда не рассказывать, что был Тенью».
«Но разве это не улучшит ее к тебе отношение?»
«Скорее разочарует в герое».
Я вздохнул, вдруг почувствовав спад сил. Все же переоценил свое состояние, а потому попрощался с Витом, пообещав встретиться, как только позволит мое здоровье, и снова провалился в полудрему.
Вечером снова зашел отец, осведомиться о моем здоровье, но не один. С ним пришла Раиса, которая сообщила, что не одобряет нарушения предписаний врача, но все же не стала останавливать его накануне.
Все то время, пока Раиса жила в нашем доме, мы почти не общались. Я видел в ней угрозу, а она не особо стремилась налаживать контакт, слишком увлеченная новой работой. Но нас связал заговор, и теперь мы оба чувствовали определенную неловкость от того, как развивалось наше знакомство. Я видел, что ей неприятно осознавать, что к опасному делу она привлекла детей, пусть даже это мы вовлекли ее во все эти проблемы.