Она выразительно на меня посмотрела и подставила плечо, приобняв. Такое… знакомое ощущение. Но тогда у меня слишком сильно болела голова, чтобы я мог сполна оценить всю прелесть подобной близости. В тот момент я не мог воспользоваться тенями, чтобы переместиться к себе, потому что не сумел бы объяснить, как оказался в комнате, откуда ушел, но возвращение в которую никакие камеры не зафиксировали. И приступ тогда был особенно сильный, с учетом, где я его словил.
Но, даже тогда я запомнил, каково это – когда она меня поддерживает.
Сейчас, каким бы слабым я себя не чувствовал, ничто не мешало мне насладиться теплом девушки, которая для меня недоступна. По пальцам можно пересчитать все те разы, когда мы оказывались так близко друг от друга. И большая часть из этого оставила у Карины определенно дурные воспоминания, увы.
Но все же я старался не опираться на девушку. Без суперсил едва ли ей легко нести на себе парня, значительно крупнее ее. Вот только у меня теперь тоже не было суперсил, а на одних морально-волевых вытянуть сложно.
Поэтому меня ничуть не удивило, когда, заведя меня в дом, Карина проворчала:
- Тебе же прописан постельный режим. Чего тебя понесло на пробежку?
- Я собираюсь вернуться в школу на следующей неделе, - сообщил я. – А если просто лежать, восстановление займет недели.
- И поэтому ты решил себя угробить, - с сарказмом пропыхтела она.
- Я поднимусь сам, - я решил, что и без того испытываю ее терпение.
- Поднимется он сам, - пробурчала она. – Ты себя видел вообще? Еще чуть-чуть – и в обморок грохнешься.
- Не грохнусь, - даже обиделся я. – Мне не настолько плохо.
Да, я снова не рассчитал сил, но до обморока мне еще далеко.
- А выглядишь, как будто настолько, - сообщила она и смягчилась: - Эй, мне же не впервой. Затащим мы тебя, не беспокойся.
- А тогда… ты еще не была суперкой? – осведомился я.
- Нет, - она хмыкнула. – Но в тот день как раз стала.
И она коротко рассказала, как решила прогуляться до рассвета – и чем это для нее закончилось. А затем спросила:
- А ты? Что это с тобой было в тот день?
Наверное, не стоило тратить силы на разговор, но и промолчать я не мог. Ведь Карина оказалась достаточно откровенной, чтобы я мог просто проигнорировать ее вопрос. А расписываться в собственной слабости я не хотел.
- Я еще тогда объяснил. Мигрень. Слишком интенсивное использование суперсил, особенно если совмещать с вечеринкой.
- Если ты знал о последствиях, зачем совмещал? – удивленно покосилась она на меня.
- А что мне оставалось делать? Тогда у меня не было напарницы, готовой подменить меня на ночь. И я не мог попросить других суперов отдохнуть денек от преступлений, пока я создаю себе алиби.
Она многозначительно хмыкнула, но промолчала.
- А ты знаешь, что в школе тебя считают одним из суперзлодеев? – у самых дверей в мою комнату осведомилась она.
- Пусть считают, - отмахнулся я, опираясь на стену и освобождая, наконец, Карину от своего веса.
- Разве ты не собираешься рассказать всем правду? – она удивилась.
- Нет, - я посмотрел на нее.
- Почему?
- Потому что мне никто не поверит, а доказательств у меня нет, - повторил я ей то же, что сказал отцу.
Она нахмурилась:
- Но это ведь несправедливо. Ты – тот, кто спасал их, а они будут шептаться за твоей спиной и подозревать в преступлениях, которые ты не совершал.
- И что с того? Я знаю правду, этого достаточно. И я надеюсь, ты тоже никому не проболтаешься.
- Кто бы меня слушал, - скривилась она. – Да и тогда мне придется признаться, что я была Секрет, и меня точно обвинят во лжи и попытке присвоить чужую славу.
- И я о том же.
- Но меня-то никто не обвиняет!
- А мне все равно. Я привык, что меня считают чудовищем. Ничего не изменится. А ты… у тебя ведь был шанс сохранить способности. Почему ты им не воспользовалась?
- Во-первых, это грозило бы мне эволюцией, - она сердито фыркнула, явно недовольная сменой темы.
- Года через четыре, и то не факт, что твоя эволюция была бы столь же ужасна, как моя, - я улыбнулся.