Мне было легко представить насмешки одноклассников над той, кто пытается повысить свою популярность, притворяясь супергероиней, но не имея никаких доказательств. Оправдания, что супергероев больше нет, так же, как и суперзлодеев, едва ли подействуют.
Поэтому я решила не связываться. В конце концов, Костя вернется и сам разрулит проблему. В этом он большой талант.
Гораздо больше слухов о нем меня беспокоило его самочувствие. Несмотря на оперативную очистку крови от токсинов, их воздействие довольно серьезно сказалось на его здоровье. Парню был показан постельный режим, и мама затруднялась ответить, когда он поправится. Но, по крайней мере, он не впал в кому, оставался в сознании и чувствовал себя лучше с каждым днем, что я узнавала у мамы, дяди Димы и сиделки, приставленной к Косте.
Как мне ни хотелось зайти проведать Костю, я так и не решилась. Я понимала, что ему это не понравится – ни как Тени, ни как Константину. Я достаточно хорошо знала оба характера, чтобы понимать – он вряд ли захочет, чтобы его видели слабым и беспомощным. И может не простить мне, если я увижу его в таком состоянии.
А я не хотела ссориться с ним.
Принять тот факт, что под маской Тени все это время прятался Константин, оказалось сложно. Все же мой сводный братец был последним, кого я бы заподозрила в альтруизме и желании кого бы то ни было защитить. Как такой человек вообще мог захотеть сражаться с суперами, при этом пряча свою личность? Скорее Константину подошла бы работа на публику, всеобщее обожание и открыто демонстрируемые способности. Правда, его отец был Альфой и мог использовать на нем виласаб… Но такой человек, каким я воспринимала Константина, просто не мог бояться потерять моральные ценности – они у него отсутствовали, как таковые! И Тень был совсем другим. Не тщеславный, не высокомерный, он был настоящим рыцарем без страха и упрека, готовым жертвовать собой ради чужих, совершенно незнакомых ему людей.
Поэтому было очень трудно принять, что это – один и тот же человек.
Вот только в маске ему не было нужды притворяться.
И мне стоило определенных моральных усилий признать, что то, каким я знала Константина, было притворством. Что Костя – вовсе не плохой парень.
И что я его совсем не знаю.
Но он несколько раз спас мне жизнь, и я была влюблена в его лучшую половину. Тени больше нет – как обладателя суперспособностей. Но тот парень, который использовал их во благо, остался. И я хотела узнать его настоящего.
Вот только Константину я никогда не нравилась. В этом плане у него не было необходимости притворяться, поэтому вовсе не факт, что он захочет хоть что-то изменить в наших отношениях. Возможно, не будет проявлять враждебность, пытаться прилюдно унизить или задеть, но вряд ли станет скрывать неприязнь.
Может быть, теперь хотя бы удастся узнать, чем она вызвана? Впрочем, это не гарантирует, что получится убрать первопричину.
Мама делала осторожные прогнозы, что Косте придется восстанавливаться еще несколько недель, и поэтому, обнаружив его на крыльце дома во время своей утренней пробежки, я растерялась. Настолько, что просто пробежала мимо. Он, в свою очередь, проводил меня равнодушным взглядом, даже не кивнув в знак приветствия. Хотя я тоже не поздоровалась. Вот и начали знакомство заново!
Досадуя на себя, я сделала еще круг, снова пробежав мимо Кости, а когда увидела его в третий раз, наконец, справилась с собой, шутливо поддразнив парня, который еле двигался.
Ничего смешного в ситуации не было. Бег определенно давался ему тяжело – это ему-то, кого мне всегда с трудом удавалось догнать! - и видеть его в таком состоянии почти невыносимо. Но ничего лучше я придумать не смогла, решая, как бы так поинтересоваться, не нужна ли ему помощь. Уж слишком бледным он выглядел, и слишком тяжело дышал.
А еще его не должно быть здесь, потому что ему все еще прописан постельный режим.
К моему удивлению, он отшутился, ничуть не разозлившись. Довольно неожиданная реакция, и мне пришлось напомнить себе, что я все еще толком не знакома с Костей, а значит, не могу предполагать, как он отреагирует на какие-либо мои слова.
Когда он остановился, я поняла, что один он до дома не дойдет точно. И потому просто проигнорировала его сопротивление, которое, впрочем, было только на словах. Подставив ему плечо, я осознала, насколько он ослаб, и остро посочувствовала парню, который привык быть сильным.