Такой Костя мне определенно нравился. Но, возможно, это просто следствие еще не прошедшей слабости? Вдруг он просто опасается, что не сможет отбиться, если выведет меня из себя? Все же угроза наказания здорово дисциплинирует.
Но плохо думать о Косте почему-то не хотелось.
И в то же время я боялась принять желаемое за действительное. Слишком легко увлечься этим парнем, когда он так мил и дружелюбен. Вот только я на себе испытала, как жестоко он может обходиться с неугодными.
Меня так и подмывало потребовать у него объяснений, почему он был таким поганцем, зачем меня изводил и для чего изображает из себя пай-мальчика сейчас. Но Костя все еще был далек от выздоровления, и его состояние казалось лучше только по сравнению с тем, что было вчера. Поэтому я не решилась нагружать его еще больше. Конечно, разговоры – это не то, чтобы физическая нагрузка, но утомлять могут не меньше.
Я сочла, что мы еще успеем выяснить отношения. Тем более, что я не чувствовала себя готовой к такому разговору.
А вдруг я буду разочарована? Как я это переживу? Мне ведь так отчаянно хочется, чтобы настоящий Костя оказался похожим на Тень, а не на моего ненавистного сводного братца. И, предполагая это, я могу глубоко ошибаться.
Будет невыносимо обнаружить, что Тени больше нет. Что его никогда не было, и все это – лишь притворство мальчишки, решившего таким странным образом взбунтоваться против отца.
Но может ли притворство завести так далеко? Или Тень никогда всерьез не думал, что может погибнуть, всецело полагаясь на силу Вита?
Чтобы узнать это, нужно поговорить с Костей, но я не могу. И в глубине души даже рада, что он сейчас не в состоянии вести такой разговор.
Подспудно я ожидала встретить его на пробежке и следующим утром, но на этот раз Костя, видимо, решил устроить себе выходной. Или, наконец, прислушаться к рекомендациям врачей и не гробить остатки здоровья.
Или просто встал еще раньше, чем я, и закончил пробежку до того, как я проснулась. Такая мысль у меня возникла, когда я, заглянув в спортзал перед завтраком, обнаружила Костю там.
В целом, всю эту неделю я не занималась другими тренировками кроме пробежек. К чему, если суперов больше нет, и мне не нужно ни с кем драться. Но, как оказалась, я уже привыкла к физическим нагрузкам, и тренировок мне определенно не хватало. К тому же я посмотрела на упрямого Костю, который пытается поддержать себя тренировками, несмотря на слабость после отравления, и решила, что тоже не должна себя запускать. За те месяцы, что я была Секрет, я стала значительно сильнее, и терять все, чего я достигла, было просто жаль. Конечно, у меня пропали часть физической силы и выносливости, которые дарил мне субсидикситат, но я все равно остаюсь в хорошей форме, которую проще поддерживать, чем восстанавливать с нуля.
Поэтому я решила, что буду отрабатывать комплексы упражнений самостоятельно, не уверенная, захочет ли Костя продолжить наши тренировки. Так что в спортзал Беловых я пришла с утра пораньше, чтобы не откладывать дело в долгий ящик.
А тут уже занято. Правда, если в прошлый раз я застала Константина за отработкой удара, то сейчас он просто валялся на мате, тяжело дыша и раскинув руки. Но я отметила, что он не выглядит ни бледным, ни больным – просто уставшим.
Усилием воли я отогнала воспоминания о голом торсе парня и каплях воды, сбегающих по его груди.
- Тебе все еще показан постельный режим, - заметила я после короткого приветствия.
- Да, - не стал он спорить. – Как видишь, я усиленно выполняю рекомендации врачей. Лежу.
Я рассмеялась:
- Ну да, ну да. Только почему не в постели?
- Потому что нуждаюсь в смене обстановки, например? – предположил он, широко улыбнувшись.
Юморист.
- Мне кажется, тебе снова пора сменить обстановку на нормальную постель, - с укоризной заметила я, чуть покусывая губу, чтобы снова не рассмеяться.
- С этим придется подождать.
- Не рассчитал сил? – догадливо предположила я.
- Сложно рассчитать то, чего нет, - на этот раз он сам рассмеялся.
- Помочь тебе? – я смотрела на него, обессиленного, словно бы беспомощного, но ничуть этим не обеспокоенного, готового шутить, в том числе над собой, и чувствовала, как где-то в груди рождается странная нежность.