- Но меня там невзлюбили!
- Не придумывай, - она неожиданно тепло улыбнулась: - Я понимаю, тебе тяжело. Но потерпи немного, все наладится. Вот увидишь.
Мне в это не верилось. Но один плюс у моей истерики все же был. Меня обуяла апатия, и нападки Константина уже не страшили.
Я возвращалась с ужина, когда столкнулась с ним в коридоре. Окинув меня внимательным взглядом, парень с неожиданным сочувствием поинтересовался:
- Ты что, плакала? Ведь не из-за того, что тебя плохо приняли в школе?
Сочувствие выглядело бы искренним, если бы плохо меня приняли не из-за этого парня.
- А ты разве не этого добивался?
- О, нет. Не выношу женских слез.
- Но почему ты тогда выводишь меня из себя?
- Раньше ты не плакала.
Я уставилась на него с изумлением. Кажется, впервые с момента нашего знакомства он говорил со мной нормально. И что, мне просто стоило разрыдаться у него на виду раньше?
Что-то не верится.
- Зачем ты это делаешь?
- Ты уже спрашивала. И я ответил.
- Но ты меня даже не знаешь!
- Достаточно того, что ты – дочь своей мамаши, которая охомутала моего отца ради денег.
- Это не так, - возразила я. – Это твой отец ухаживал за ней. Она даже не знала, насколько он богат!
У меня мелькнула надежда, что мы, наконец, поговорим, уладим все недопонимание и мирно разойдемся.
Как же, мечтать не вредно.
- Я бы на вашем месте тоже так говорил, - Константин усмехнулся. – Только не обольщайтесь – как только твоя мамаша надоест отцу, ноги вашей в этом доме не будет. А пока… если отец развлекается, почему бы и мне не развлечься?
- Потому что ты поступаешь непорядочно?
Константин рассмеялся:
- Уж кто бы говорил о порядочности. Если хочешь спокойную жизнь – уговори мать уехать. Иначе… пеняй на себя.
Не дожидаясь моего ответа, парень скрылся в своей комнате.
Апатия – благо. Особенно при разговоре с таким… таким… напыщенным придурком!
В школу на следующий день я шла с твердым намерением игнорировать чужие нападки. Следовало признать, что никого переубедить мне не удастся после столь презрительного представления от Константина. А значит, и пытаться не стоит. Просто буду делать вид, что их нет. Друзей я так, конечно, не заведу, но на это в любом случае можно не рассчитывать – с того момента, как я обнаружила Константина среди одноклассников.
Это будет тяжелый год. А после выпуска смогу уехать, не оглядываясь на мнение мамы. Если она счастлива настолько, что не замечает Константина и его выходки – пусть и дальше живет в своем розовом мире. Только без меня.
Игнорировать одноклассников оказалось на удивление легко. Они еще не наигрались, но я просто не обращала внимания на их слова. А самое приятное – Константин меня тоже игнорировал. Идеально.
Я начала надеяться, что день не станет катастрофой, когда перед большой переменой меня окружили несколько девчонок. Ни одну из них я не знала: познакомиться со мной никто не удосужился, а запоминать их во время отметки в журнале я не считала нужным. Но они точно уже пытались меня задеть накануне. Не могу сказать, что безуспешно…
И сегодня им явно не понравилось мое пренебрежение.
- Только посмотрите на эту деревенщину, - фыркнула одна.
- Да уж, ни манер, ни стиля, - подхватила другая.
- А еще строит из себя.
- На одежду только взгляните – никакого вкуса!
Настолько абсурдное заявление, что я не выдержала:
- Эй, мы здесь вообще-то все в одинаковой форме.
Что ж, судя по злорадным взглядам, именно этого они и добивались. Хоть какой-то реакции.
- Ой, девочки, - заговорила первая. – Эта мышь что-то пропищала? Как жаль, что я не понимаю по-мышиному… впрочем, нет. Совсем не жаль!
- Долго репетировала? – поинтересовалась я грубо и, не желая больше слушать гадости, пошла вперед, оттолкнув ближайшую из них плечом.
- Эй, ты что творишь! – возмутилась все та же девчонка.
- А зачем ты спрашиваешь, если все равно ответ не поймешь? – я усмехнулась и припустила прочь.
Потому что это по-первости они оторопели от такой наглости, а как придут в себя, так вспомнят о численном преимуществе. И тогда мне точно не поздоровится.