- Я поглощу тебя, и мы станем единым целым, - в певучем голосе Воровки послышалась радость.
- Поглотишь? – изумленно переспросил я.
- Порублю на мелкие кусочки и впитаю в себя, - на этот раз в ее голосе звучало явное предвкушение.
Невольно я сглотнул, на мгновение представив перспективы. Возможно, таким образом она получит мои суперспособности навсегда? И именно это подразумевает под «единым целым»? Иных причин для столь жестокой расправы я не видел.
Разве что сам процесс доставлял Воровке удовольствие.
В любом случае, умирать я не собирался. Хотя мои шансы на выживание были довольно низки и зависели исключительно от удачи.
- Звучит как акт каннибализма, - заметил я, продолжая отступать.
Делал я это целенаправленно, приблизительно представляя, откуда должны появиться патрульные и выманивая Воровку под выстрел.
Интересно, если в меня выстрелят из парализатора, когда я в таком состоянии – это будет для меня безопасным?
- Это – акт любви, - возразила она все с тем же предвкушением в голосе. – Я выбрала тебя для себя. Смирись. Ты будешь моим!
Она вдруг поменяла траекторию движения, свернув в сторону. К тени.
Я рванул к ней, снова цепляя ее за кольца, но на этот раз менее удачно. Инерция швырнула меня прямо на острые кромки шакрамов, и они легко разрезали мою кожаную броню, мгновенно окрасившись кровью. К счастью, я успел отшвырнуть ее от себя раньше, чем получил серьезные раны – броня справилась со своей функцией, защитив от глубоких порезов.
На адреналине я не сразу почувствовал боль, а Воровка рассмеялась.
- Какой же ты вкусный, Тень. Теперь я хочу тебя еще больше!
В меня полетели остро наточенные кольца. Всего пара, но я понимал, что она может выпустить еще. Я увернулся от обоих, когда спину обожгло резкой болью – я даже не заметил третий шакрам, и он чувствительно чиркнул по мне, хотя прошелся по касательной, вспоров броню.
Но сила удара швырнула меня на землю, и подняться оказалось не так-то просто. Но я справился достаточно быстро, чтобы не попасть под новый удар Воровки.
М-да, после этого боя куртка станет мусором. Я, возможно – тоже. Хотя мне, скорее, грозит участь удобрения для безумной суперки с какими-то запредельными способностями.
- Я тебе не по зубам, - заявил я с бравадой, чувствуя, как одежда на мне намокает от крови.
Скоро я не смогу стоять на ногах, и тогда…
Нет, сейчас не время для пораженческих мыслей. Но мне очень не хватало чувства тени, которое могло бы подсказать, как близко полиция. Они едут – даже если мое сообщение попало не к тем, Секрет выбралась и наверняка позвала на помощь. И отсутствие сирены может быть хорошим знаком – возможно, патрульные решились устроить облаву в тишине.
Все же я очень привык располагать актуальной информацией о происходящем вокруг. И сейчас чувствовал себя неуверенно не только из-за ран.
В ответ на мою браваду Воровка звонко рассмеялась. Она даже словно ускорилась, двигаясь в мою сторону – или к теням, от которых я ее отбросил. Мое же отступление оставалось все таким же медленным. И все же сквозь ее смех я уловил другой звук.
Шаги. Слишком тихие, чтобы они принадлежали случайному прохожему. Шаги, заглушаемые звонким мелодичным смехом. И я бы не услышал их, если бы не вслушивался так усердно в ожидании помощи.
- Смейся-смейся, - громко заговорил я, не особо подбирая слова. – Посмотрим, кто посмеется последним.
Мне нужно было, чтобы она не услышала раньше времени.
- Даже жаль, что ты больше не сможешь говорить, - в голосе суперки действительно послышалось сожаление.
Я прыгнул к ней, снова напарываясь на острые лезвия шакрамов, зацепил ее когтями и отбросил от себя – на этот раз в ту сторону, откуда раздавались шаги.
Пан или пропал.
Если мне показалось; если я ошибся, и это не полиция; если она увидит опасность…
Шакрамы растворились, и девушка, чей облик они прятали, рухнула на землю. А на меня обрушилось чувство тени, почти невыносимое. Но я слишком давно управлял им, и потому почти на одних инстинктах метнулся к ближайшей тени, перемещаясь в убежище.
И теперь я знал, почему голос Воровки показался мне знакомым.