— Нам пора идти. Обед в восемь тридцать. — Его голос нарушил тишину.
Обернувшись, Кэсс встретилась с ним взглядом. Ее глаза широко раскрылись от возбуждения, в уголках губ заиграла улыбка.
— Я вижу, тебе понравился номер.
— Очень, — ответила она с едва уловимой насмешкой в голосе.
— Хорошо. Обещаю, что доставлю тебя в Венецию завтра к полудню.
Ей хотелось сказать: «Пожалуйста, не забирай меня отсюда, не сейчас… Я не хочу, чтобы этот праздник кончился», — но она лишь произнесла:
— Очень хорошо. — Она направилась к двери, но он остановил ее:
— Я забыл одну вещь…
Кэсс вопросительно взглянула на него. Из кармана он достал черную бархатную коробочку.
— Всего лишь еще один подарок.
— О, нет. — Она начала протестовать, но он перебил ее:
— Я настаиваю… Это дополнит твой великолепный наряд. — Он протянул ей коробочку. — Открой. Пожалуйста. — Тон его был настойчивым.
Дрожащими руками она открыла крышку. Внутри были серьги с сапфирами и бриллиантами, которыми она восхищалась в ювелирном магазине «Бушрон». Она заговорила:
— Нет… Джек… правда, я не могу.
— Тебе придется, — ответил он. — Все эти леди внизу усыпаны бриллиантами. Боюсь, ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке.
Она все еще колебалась.
— Ну, хорошо, тогда возьми их напрокат. Знаменитости постоянно это делают.
Джек привык добиваться всего, чего хочет, и она поддалась.
Кэсс дрожащими руками надела серьги, потом прошла в холл к большому зеркалу в стиле барокко и посмотрела на свое отражение. Блеск драгоценных камней завораживал.
— Сапфиры сияют так же, как твои глаза, — сказал он, нежно обняв ее за талию. — Все женщины будут тебе завидовать.
— А самое главное, Джек, что это заметят все мужчины! — Она говорила без сарказма, но с озорной ноткой в голосе.
Остальные гости уже беседовали за коктейлями, когда Джек и Кэсс вошли в столовую. Вдоль стен стояло около двадцати круглых столов. На белых скатертях красовались великолепный фарфор, серебро, тарелки на золотых подставках, позолоченные столовые приборы в стиле барокко. Каждый стол украшали изящные подсвечники и вазы с прекрасными белыми лилиями.
Официанты, одетые в накрахмаленные белые рубашки, черные брюки и белые перчатки, разносили шампанское на подносах и предлагали гостям закуски. Постепенно официанты исчезли, и в зале показались несколько поваров.
— Вижу, Антон захотел, чтобы все было неофициально, — прошептал Джек на ухо Кэссиди, показывая на три стола с закусками.
Кэсс увидела на столах самые изысканные яства — лобстеры, фазаны, овощи, великолепные салаты, фрукты и деликатесные сыры. Около каждого стола повар в белом колпаке нарезал и гарнировал мясо, в то время как официанты разносили тарелки с заказанными блюдами.
Джек не был удивлен, что все гости старались незаметно рассмотреть Кэссиди, хотя ему показалось забавным перехватить пару взглядов и тем смутить тех, кому они принадлежали.
Он подслушал, как одна женщина со светлыми волосами, торчащими в разные стороны, сказала:
— Думаю, она — открытие месяца.
Одна из ее собеседниц, молодая, но довольно невзрачная дама, высокомерно ответила:
— Без сомнения, очередная актриса или модель.
— К полуночи о ней уже забудут, — резко заметила другая.
Джеку нравилось подслушивать. Это было интереснее обычных пустых разговоров. Джек приблизился к мужчинам, чтобы послушать, о чем говорят они. Их мнение о Кэссиди, разумеется, было совсем другим.
— Джек на этот раз отхватил лакомый кусочек, — сказал джентльмен с серебристыми волосами и аристократическими чертами лица. Джек знал этого человека, его звали Клод Дюпрей, они вместе инвестировали деньги в Лондоне.
Джек поймал взгляд Кэсс, и ее глаза сказали ему: «Уведи меня отсюда, это сводит меня с ума».
Он шепнул ей на ухо:
— Час, не больше, я обещаю. Потом мы уйдем.
Она кивнула, и секунду спустя он скрылся в толпе, приветствуя знакомых.
Джек заметил, что Кэсс тоже общается с гостями. Она была любезна и очаровательна, грациозна и остроумна и легко завладела вниманием всех присутствующих. Джек не мог не чувствовать гордости. Он стоял в углу, где влиятельные бизнесмены и женщины столпились вокруг него, желая завладеть его вниманием. Он постоянно следил глазами за Кэссиди и тепло улыбался ей. Он знал, что его спутница произведет впечатление, но не предполагал, что она станет центром внимания. Через какое-то время он, извинившись перед гостями, незаметно приблизился к ней сзади, осторожно обнял и прошептал: