Комментатор продолжал: «В индустрии развлечений все задаются вопросом, кто же займет место главы киностудии “Десмонд”, дочерней компании “Колоссал Студио”. Турмейн иногда работал вместе со своим сыном Джонатаном, который, кажется, с нетерпением ждет своего часа. Но те, кто работает в этом деле, сомневаются, сможет ли он взять на себя ответственность за предприятие, приносящее доходы в миллиард долларов. Раньше Джонатан Турмейн ассоциировался с голливудскими плохими мальчиками, подобно Чарли Шину, Кристиану Слейтеру и Роберту Доуни-младшему, известно, что у него возникали проблемы из-за использования медикаментов не по назначению, поэтому его лидерство в компании вызывает большие сомнения. Дочь Турмейна Кэссиди Инглиш — продюсер тележурнала “Момент истины”, обладатель премии “Эмми”. Хотя Турмейн и его дочь не общались в течение многих лет, она также может претендовать на этот пост. Успеха добьется лишь тот, кто сумеет поладить с главой студии Джеком Кавелли, который отказался комментировать ситуацию. В случае смерти Турмейна над “Десмонд” пронесется ураган. А если он выживет, то возможно все».
Джонатан впился глазами в экран. Место займет Джонатан, другого выбора нет. Связь с Кэссиди порвана давным-давно. Вдруг вспомнились слова Джеймса: «…чтобы вы оба были у него дома».
Неужели она возвращается? Но законный наследник Роджера только Джонатан. Кэсс всегда была аутсайдером. Джонатан знал это наверняка.
Спустя год после заключения отца, когда Джонатану исполнилось восемнадцать лет, его арестовали за хранение кокаина и использование лекарств не по назначению, выгнали из престижной школы-интерната. Пойманный с поличным, он не мог ничего поделать, только молить о пощаде и, как сказал дядя Джеф, отдаться в руки правосудия. Джонатан не знал, кто хлопотал за него, но, несмотря на количество изъятых наркотиков, его приговорили лишь к принудительному лечению. Смягчающим обстоятельством стало то, что это случилось впервые и что его отец осужден за убийство мачехи. Джонатан воспользовался лояльностью суда и потребовал, чтобы его направили в самую дорогую лечебницу, какую только могли позволить деньги отца. Но когда дядя Джеф сообщил об этом Роджеру, тот сказал: «Он сам устроил себе неприятности, пускай сам и выбирается. Я платить не буду. Я знаю статистику, это пустая трата денег. Парень ни на что не годен».
Ну что же, Роджер был кое в чем прав: всего три процента наркоманов, попадающих на лечение, действительно излечиваются. Несмотря на неприятности, Джонатану удалось заставить студию заплатить столько, сколько ему было надо, и даже пройти программу «Хазельден». Именно тогда он повстречал Барбару, и вскоре они поженились. Наследница фармацевтической фирмы — казалось, они могли составить прекрасную пару. Но как и большинство планов Джонатана, его идеальный брак не состоялся. Барбара развелась с ним спустя два года, когда узнала, что он воровал деньги с ее банковских счетов. Джонатану пришлось вернуться в Лос-Анджелес и молить недавно освободившегося отца о месте в «Десмонд Филмз». Именно тогда он сообщил отцу, что его возлюбленная дочь сменила его фамилию на новую. Джонатан втерся в доверие отца. Он был рядом, когда отец возглавил «Десмонд» и изменил свое завещание. Джонатан делал лишь заметки на совещаниях и доставлял отцу информацию, но он был в деле. И теперь настало время встать у руля, и никто его не остановит.
Фары разрезали туман. В глубине сознания он видел, как она бежит к дому с колоннами, размахивая руками, взбегает на крыльцо, перепрыгивает сразу через две ступеньки. Она кричала, но он не слышал — ветер заглушал ее голос. Тишина, время остановилось.
Постепенно опускалась ночь, все было как в замедленной съемке. В своих снах он видел ее живой каждую ночь — ангела, привидение. Золотые волосы, белые одежды, светлые шелковые волны развиваются вокруг грациозного стройного стана. Вот послышался ее мелодичный смех… Но все это поблекло, и на лице ее появился страх от сознания скорой смерти. Именно это мгновенье доставляло ему особое удовольствие.
Он припал к фляге, сунул ее в карман и ждал. Казалось, что сердце стучит у него в горле.
Он пытался забыть Лану, и порой ему удавалось заснуть на всю ночь, освободиться от этих ночных видений. Но, увы, она была сильнее его. Она всегда побеждала. Граница между любовью и ненавистью почти незаметна. Что он испытывая к ней? Он никогда не мог этого понять. И все же его не оставляла боль и чувство унижения. Теперь, когда Кэссиди должна была вернуться, кошмары снова начали терзать его даже наяву. Он был бессилен — он не мог жить как прежде.