Челси швырнула туфли в угол и поуютнее устроилась на диване:
— Я пошла туда просто поговорить с ним. Джек сказал мне, что я не совсем точно передавала образ. Ну, мы стали обсуждать это, и потом все получилось само собой. Клянусь, я не соблазняла его, говоря по правде, все было как раз наоборот.
Кэсс поняла, что снова разозлилась, может быть, в ней заговорила ревность — Рудольфо не был мужчиной ее мечты, но что она не уважала ни в мужчинах, ни в женщинах, так это желание свалить свою вину на другого.
— Это совсем не то, что он мне сказал.
— Правда? — хихикнула Челси. — Но он же мужчина. Один только Бог знает, как много они врут. Слушай, без обид, он совсем не герой моего романа. Конечно, он довольно симпатичный, но, честно говоря, немного зануда.
— Тогда держись от него подальше! — произнеся это, Кэсс сказала себе, что ее беспокоило лишь качество съемочного процесса.
Челси спрыгнула с дивана, прошла в холл, и, приблизив лицо к зеркалу, сняла накладные ресницы:
— Многое из того, что говорят о кастингах, правда… Ну, и что такого ужасного в интрижке с режиссером, который только что получил две премии «Эмми»? Не понимаю, как моя связь с Рудольфо может повлиять на фильм, разве только улучшить его. Если уж об этом пронюхают репортеры, одно только любопытство заставит людей расхватать все билеты. — Она кинула быстрый взгляд на Кэсс: — Но, конечно, если ты не против поделиться им. — Губы ее расплылись в улыбке.
Кэсс была совершенно измучена. Она подумала, что было бы хорошо попросить менеджера по съемкам отложить работу до одиннадцати утра, забраться в постель и поспать хоть три часа…
— Я иду отдыхать. Кстати, тебе это тоже не помешает — паршиво выглядишь. — Уже взявшись за ручку двери, Кэсс остановилась и взглянула на Челси:
— Не бросай Беллу одну. Не хочешь нанимать сиделку, так бери ее с собой на площадку. А если тебе так нужен мужчина, — в глазах Кэсс вспыхнул яростный огонек, — не стесняйся, студия оплатит твои расходы.
ГЛАВА 18
Завтрак в постели был роскошью, которую Кэсс позволяла себе лишь в редких случаях. После вчерашних съемок она чувствовала себя абсолютно разбитой. Работать, поспав всего три часа, было ужасно, не говоря уже о неприязни, существующей между Челси, Рудольфо и ею самой. Напряжение на съемочной площадке все возрастало.
Но среди событий последних двух дней было одно светлое пятно. Челси привела с собой на съемочную площадку Беллу. Сначала Челси, казалось, избегала вопросов о девочке, но потом ее агент Филипп Уэст решил извлечь выгоду из того, что она вдова, воспитывающая ребенка одна: это могло бы добавить блеска ее образу.
Кэсс не волновало, как Челси справится с присутствием Беллы, главное, что девочке больше не приходилось проводить целый день, скучая в одиночестве в гостиничном номере. Здесь, на съемках фильма, Белла сразу ожила. Девочке казалось, будто она внезапно превратилась в Дороти из «Волшебника страны Оз», и все происходящее вокруг было сценами из цветного кино. Белла была в восхищении от всего, что происходило на площадке. Кэссиди не понимала, почему Челси сразу не привела дочь сюда.
Через полчаса после того, как закончились дневные съемки, Кэсс уже была в постели. Проснувшись в девять утра, она вновь почувствовала себя разбитой. Она едва притронулась к яичнице с беконом и сделала пару глотков ромашкового чая, но даже это проглотила с трудом. Во всем теле чувствовалась слабость, и никакой отдых не мог избавить ее от внутренней опустошенности.
Кэсс отодвинула поднос с завтраком, выбралась из постели и поплелась в ванную. Она бросила взгляд на свое отражение в зеркале, снова заметив нездоровую бледность и темные круги под глазами, которые не мог скрыть никакой макияж. Она плеснула в лицо холодной водой, вытерлась махровым полотенцем, почистила зубы и забралась под горячий душ.
Стук в дверь раздался в тот момент, когда она вытиралась. Накинув халат, Кэсс подошла к двери.
— Это я, Элли, — раздался из-за двери голос ассистентки Кэсс. Когда Кэссиди открыла, девушка ворвалась в комнату, размахивая газетой.
— Ты это видела? — Миниатюрность девушки противоречила ее боевой натуре. Казалось, гнев переполнял ее, когда она впихнула в руку Кэсс «Оджи», центральную итальянскую газету.
Страницу светских сплетен открывала фотография Кэссиди, сделанная годом раньше на церемонии награждения в Нью-Йорке. Ее знания итальянского хватило, чтобы прочесть заголовок:
АМЕРИКАНСКИЙ РЕЖИССЕР
РАССЛАБЛЯЕТСЯ В ВЕНЕЦИИ
И РАЗВЛЕКАЕТ КОЛЛЕГ,