— Надеюсь, ты не против, — сказал Джек, когда они расположились. — Я попросил Жан-Жака сделать для нас заказ.
Ужин состоял из легкого супа из лангустов с коньяком, мидий в белом сухом вине с луком шалот, чесноком и петрушкой, паштета из гусиной печени, гарнированного эскариолем и лисичками, ломтиков копченой лососины на почти прозрачных тостах и нежной фаршированной форели. На десерт им подали восхитительное красно-оранжевое мороженое, посыпанное темным шоколадом, а также превосходное крем-брюле.
— Я не мог выбрать, — засмеялся рыжеволосый шеф-повар, пожав плечами — жест, так характерный для галлов.
Разумеется, каждое блюдо сопровождалось вином, обязательно выдержанным.
Кэссиди казалось, что она очутилась в одной из классических голливудских любовных историй с Ингрид Бергман, Кэрол Ломбард, Натали Вуд или Вивьен Ли. И она — по крайней мере, сейчас — была счастливее, чем любая героиня, сыгранная этими актрисами.
Джек придерживал перед ней дверь, отодвигал стул, внимательно слушал и нетерпеливо смотрел на нее. Он обращал внимание на мелочи. Он даже заказал маленькому джазовому оркестру и певице — худой блондинке в красном декольтированном блестящем платье с разрезом до бедра — знаменитую «Боже, храни ребенка» Билли Холидэя, одну из любимых песен Кэссиди.
Когда они потягивали эспрессо и портвейн многолетней выдержки, Джек прикоснулся кончиками пальцев к ее руке и сказал:
— Пойдем.
Лимузин, как роскошный современный ковер-самолет, вез их по Городу Огней, вдоль Сены, мимо Эйфелевой башни — громады в 700 тонн из железного кружева и огней, похожей на огромную золотую свечу на фоне темного ночного неба; по Елисейским полям, мимо собора Парижской Богоматери — великолепного готического храма четырнадцатого века, загадочно возвышающегося на острове Сент-Луи.
В какой-то момент — Кэссиди не могла сказать, в какой именно, — Джек взял ее за руку. Они сидели совсем рядом на заднем сиденье лимузина. Она чувствовала прикосновение черного шелка его смокинга к своей обнаженной руке. Он наклонился к ней, его губы почти касались ее шеи. Маленькое черное платье от «Донна Каран» облегало ее фигуру и подчеркивало все линии ее тела. Но такой сексуальной Кэсс чувствовала себя благодаря вниманию Джека. Ее тело трепетало, и кровь бежала быстрее. Она пыталась успокоиться, чтобы ее ладони не вспотели в крепких, нежных руках Джека.
— Тебе понравился Париж? — спросил он.
Кэсс откинула голову на мягкое кожаное сиденье, выглянула в полуоткрытое окно и глубоко вздохнула.
Джек усмехнулся и сказал:
— Когда ты мне сказала, что никогда здесь не была, я подумал, что ты шутишь. Но теперь, видя тебя такой… — Его глаза неотрывно смотрели на нее. — Я рад, что мне посчастливилось разделить с тобой твои первые часы в Париже.
Шофер проехал мимо площади Вандом и резко остановился.
— Пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.
Ночной воздух становился холодным. Накрапывал мелкий дождик, добавлявший блеска огням улицы и заставлявший машины останавливаться у отеля. Кэсс завернулась в бархатную накидку.
Машины и такси проносились мимо, а пешеходы — в основном туристы — спешили по тротуарам, съежившись от холода. Несмотря на приближающуюся полночь, Париж был полон жизни. Этот город напоминал Кэсс Нью-Йорк, но здесь все было намного изящнее.
Джек натянул плащ и нежно взял ее за локоть. Он провел ее мимо шикарного бутика, мимо маленького старомодного кафе. Наконец они подошли к ювелирному магазину «Бушрон», о котором Кэсс когда-то читала. В витрине красовались дубликаты великолепных ювелирных изделий, находящихся в магазине, каждое из которых было не просто украшением, а произведением искусства.
— Чудесно, да? — спросил Джек из-за ее плеча, наклонившись так близко, что она чувствовала на шее его горячее дыхание. — Месье Ларо хранит в сейфе одну из лучших в мире коллекций бриллиантов.
Кэсс наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть серьги с сапфирами и бриллиантами, но Джек потянул ее за руку:
— Пойдем, месье Ларо ждет.
— Но уже почти полночь.
Джек улыбнулся, открыл дверь и провел ее в зал, как будто для знаменитого на весь мир ювелирного магазина было обычным делом работать в такой час.
Маленький полный человечек с болезненным лицом, смуглой кожей и коротко стриженными седеющими волосами ждал их. На нем был элегантный черный смокинг.
Мужчины обнялись и перебросились парой фраз. Месье Ларо запер дверь магазина, проверил сигнализацию и провел их в глубь зала и дальше, через череду причудливо украшенных резьбой деревянных дверей. Демонстрационный салон, как его называли, был предназначен только для избранных. Им предложили сесть на роскошный диван, откуда-то появился превосходно одетый молодой человек с подносом, на котором стояла бутылка «дом периньон» и два фужера. Прежде чем она успела поинтересоваться у Джека, как ему удалось все это организовать, молодой человек протянул им бокалы и наполнил их искрящимся золотистым шампанским. Потом он слегка поклонился и вышел, мсье Ларо последовал за ним.