Волосы Рафаэля блеснули в свете камина, когда он кивнул.
— Я слышала, как ты разговаривал с Сэмом.
— Он болтун. — Парень смог пробраться к ней в сердце. — Он сказал, что Джессемайя заставила его написать дополнительное эссе, потому что он сделал что-то плохое, но так и не сказал, что именно.
Её восхитило то, как много он о себе рассказал. Говорили, что воспоминания о перенесённой травме будут всплывать медленно, давая ему время адаптироваться.
— Родители уже начали говорить с ним об этом? — спросил Рафаэль, с пронзительной точностью следуя за ходом её мыслей. Она прижалась к его тёплому телу.
— Иногда он задаёт мне странные вопросы, но в основном его интересует, как все в убежище искали его. Он думает, что это удивительно.
— Умно со стороны его матери и отца, — пробормотал Рафаэль, расправляя крылья рядом с её. — Даже когда всплывут воспоминания, факт, что его искали и любят, а не боль и ужас останется на первом плане.
— Да. — Её взгляд упал на бумаги на столе. — Что это? — Она взяла в руки что-то вроде дорогого приглашения, тяжёлую бумагу с тиснёными буквами «И» и «Х», переплетёнными между собой.
— Открой.
Понимая, что он наблюдает за ней с загадочным выражением лица, Елена разорвала печать, достала карточку и прочитала слова, написанные тончайшим каллиграфическим почерком, богатые серебристо-чёрные чернила безупречно текли по странице:
«Рафаэль, мы приглашаем тебя и твою супругу в наш дом. С удовольствием пообедаем с парой, которая так же понимает, что любовь не слабость. Приходите».
Подписано было изящной буквой «Х», завитки которой были выведены с такой тщательностью, что казались произведением искусства. Елена радостно улыбнулась, когда поняла, что выслеживает извилистую фигуру мифического змея.
— Ханна, — пробормотала она, поднося листок ближе, чтобы разглядеть мельчайшие детали, скрытые внутри одной буквы. — Удивительно.
— Ханна художница. — И супруга Архангела Илии.
Елена посмотрела на Рафаэля.
— В Совете есть ещё какие-нибудь пары, о которых я не знаю, и которые вместе уже долго?
— Эрис — муж Нехи, но не супруг. — Рафаэль не видел его уже триста лет, и даже до этого Эрис всегда был лишь созданием Нехи.
Елена вложила приглашение обратно в конверт и положила его на стол.
— Я бы хотела познакомиться с Ханной.
— Илия — единственный Архангел, — сказал он, отодвигая бумаги на столе и кладя руки ей на талию, чтобы усадить на твёрдую поверхность, — которому я мог бы однажды довериться. — Освободив себе место между её бёдрами, он положил руки по обе стороны от неё на стол. — Но я не возьму тебя в самое сердце его территории. Ещё нет.
Выражение лица его охотницы изменилось на задумчивое.
— Нет, — пробормотала она. — Ещё нет. Потому что так ты станешь уязвимым. Но я предполагаю, что Ханна уже достаточно сильна, чтобы Илия не возражал привести её на твою территорию?
Рафаэль положил ладонь на её бедро.
— Я не спрашивал. — Как единственная супруга архангела до Елены, Ханна всегда считалась недоступной, защищённой. Такая вежливость не распространялась на Елену, не только потому, что она когда-то была смертной, а потому, что она была рождена охотником… рождённым воином.
Елена обняла Рафаэля за шею.
— Отправь приглашение. Я хочу поговорить с ней — у неё можно многому научиться.
Положив руку ей чуть ниже груди, он заговорил у её приоткрытых губ.
— Я не могу, Елена. Приглашение было послано супругой Илии, и на него должна ответить моя супруга. Таков протокол.
Елена свела брови.
— Как это протокол, если существуют только две супруги?
— Хочешь сказать, что я лгу? — Ему никогда не нравилось дразнить кого-то, пока он не встретил свою охотницу.
Проведя пальцами по его затылку, она прикусила его подбородок.
— Я не знаю, как заниматься всеми этими причудами.
— Ты моя супруга. — Он поцеловал её в скулу. — И можешь делать всё, что захочешь.
Она посмотрела в его глаза своими серыми, обрамлёнными очень, очень тонким кругом чистейшего серебра.
— Да? В таком случае, думаю, что хотела бы отвлечь тебя. — Он позволил ей приблизить себя и впился поцелуем в её мягкие губы. От неё исходил едва сдерживаемый вкус дикости, ослепляющего смертного огня. Рафаэль вздрогнул, почувствовав, как она обхватила его лицо руками так нежно, что почувствовал себя защищённым. — Позволь мне любить тебя, — прошептала Елена.
Он не стал протестовать, когда она соскользнула со стола, выключила свет и повернулась, отведя его к тёплому свету камина. Под его взглядом, она расстегнула бретельки, которые крепко держали чёрный топ, и скинула вещицу на ковёр, открывая великолепные груди, которые он не раз отмечал своим поцелуем. Сегодня вечером огонь отмечал её, мерцая на коже и окрашивая её в красное золото, создавая знойные тени, которые Рафаэль хотел исследовать ртом и телом.
Елена вздохнула от удовольствия, когда Рафаэль скользнул рукой по изгибу её талии, сама занимаясь пуговицами его рубашки. Он скинул вещь на пол в тот же миг, как пуговицы закончились, желая ощутить на себе руки Елены. Она дала ему то, чего он хотел, прижав ладони к его груди и лаская кожу, спускаясь к животу.
— Я могу, — прошептала она, исследуя кубики его пресса в медленном темпе, от которого он сильнее возбуждался, — часами.
Обхватив ладонями её грудь, он наклонился и поцеловал Елену в плечо.
— Боюсь, что у твоего супруга нет такого терпения. — Большими пальцами он дразнил её соски, а она запустила пальцы ему в волосы, потянула на себя и поцеловала в губы. Отстранившись, она поцелуями проложила себе путь вниз по его шее к груди и ниже. Рафаэль позволил ей это. Ночь только начиналась, и он понял, что питает слабость к любви Елены.
«Что ты собираешься делать, Охотница Гильдии?»
Встав перед ним на колени и расправив крылья — сверкающие полуночные оттенки, которые перетекали к цвету индиго, затем к глубокому, призрачно-синему, прежде чем просветлеть к цвету предрассветного неба и мерцающего белого золота — он склонила голову и провокационно улыбнулась.
— Придётся подождать, и всё увидишь. — Протянув руку, она расстегнула молнию на его штанах, коснувшись кончиками пальцев налитого члена. Рафаэль без всяких угрызений совести помог Елене снять с себя оставшуюся одежду и встал перед ней обнажённый и возбуждённый.
«Такой гордый, такой красивый», — подумала Елена. Сжав ствол в руке, она провела по нему раз-другой.
Рафаэль стиснул её волосы в кулак, а когда она подняла взгляд, увидела, что он запрокинул голову, а вены на шее сильно напряжены, пробуждая желание подняться и укусить их. Затем он расправил прекрасные в своей силе крылья. Он — настоящая зависимость. И полностью принадлежал ей. Взять. Доставлять удовольствие.
Положив ладонь свободной руки на его бедро, она наклонилась и лизнула головку члена.
«Елена». Предупреждение не дразнить.
В другой раз она бы подчинилась, но сегодня ей хотелось любить его страстно и сладко. Скользнув рукой к основанию его стержня, она накрыла ртом его головку. Он приглушённо вскрикнул и потянул её за волосы. И его вкус… Застонав, держа во рту его налитую длину, покрытую бархатно-мягкой кожей, она приняла ещё дюйм. Всосала как можно глубже. Он сильнее дёрнул её за волосы.
«Сейчас же, Елена».
Она ещё не насытилась, даже близко нет, но могла утолить голод и иными способами. Отпустив его и проведя языком по толстой вене вдоль его возбуждения, Елена поднялась и толкнула Рафаэля назад, пока его колени не упёрлись в одно из кресел у камина.
— Сядь.
Он выгнул бровь с чисто мужским высокомерием.
Изогнув губы, хотя всё в теле пульсировало самым тёмным сексуальным желанием, она отступила, чтобы снять джинсы и трусики. На этот раз, когда она толкнула его в грудь, он опустился в кресло, скользнув руками по её рёбрам к бёдрам. Вместо того чтобы потянуть Елену на себя, как она ожидала, он подался вперёд и поцеловал её в пупок.