Они молча проверили каждый сантиметр склада.
— Я насчитал пятнадцать, — заявил Рэнсом, когда они встретились в центре.
— Да, и я столько же, — добавил Веном. — Ещё один на улице, итого шестнадцать.
Рэнсом впервые посмотрел на другого мужчину, тряхнул головой и вновь вперился в него.
— Чёрт подери, у тебя глаза, как у долбаной гадюки.
Веном выгнул бровь.
— А у тебя волосы, как у одной из наложниц Астаада.
Рэнсом показал средний палец вампиру. Веном усмехнулся. Уверенная, что теперь в мужском царстве всё в норме, Елена достала из кармана запасную резинку для волос и кинула Рэнсому.
— Не стой я посреди бойни, сказала, что такое невозможно. За год у нас, сколько максимум вампиров с жаждой крови было? Три?
— Грубо говоря, да. — Рэнсом стянул волосы в грубой, сугубо мужской манере. — Жажда крови? Только один такой несёт за собой уйму работы.
— Сэр держит в жёсткой узде своих вампиров, — проговорил Веном, опускаясь на корточки и вытирая лезвие об рубашку умершего вампа. — Такого не должно было случиться.
Вспомнив слова вампира, Елена знала, что за этим стоит Калианна, но молчала. Как бы ненавистно ей было утаивать информацию от Рэнсома и Гильдии, она супруга Рафаэля, и в первую очередь верна ему. Она не предаст эту веру… и даже больше. Она не должна рассказывать то, с чем они не смогут справиться.
— Нужно идентифицировать вампиров, — сказала она, прикрепляя к бедру лезвиеметатель, а затем и огнемёт. — Сообщить властям.
— Я свяжусь с ними, — ответил Рэнсом, доставая телефон. — Они в курсе, что я пошёл по этому следу.
— Я знаю, как минимум двоих вампиров, — сказал Веном, убирая лезвия в крестовые ножны на спине, которые теперь были видны из-за отсутствия пиджака. — Дайте мне ещё пару минут, и я посмотрю, смогу ли узнать ещё кого-то.
Пока Веном занимался этим, Елена начала проверять удостоверения личности, которые не были уничтожены огнемётом, и нашла семь. Веном опознал ещё двоих, и осталось пять неизвестных, большинство из которых было сложно опознать или из-за ожогов, или отсутствия частей лица, благодаря пистолету Рэнсома.
— Ангел с властями уже едет, — сказал Рэнсом, закрывая телефон. — Они опознают остальных. И они соберут ДНК для проверки.
Елена подняла взгляд на дыру в крыше, через которую вошла, и увидела, что ливень ещё идёт.
— Кажется, пришла пора принять душ.
Мужчины молча последовали за Еленой под дождь. Вода сначала была алая, затем бледно-оранжевая, после потекла вода цвета сепии и, наконец, прозрачная. Смаргивая капли, Елена пошла к двери.
— Элли, — окрикнул её Рэнсом. — Наша работа завершена. Осталось дождаться полицию.
Елена кивнула.
— Знаю, но хочу проверить их запах. Такое массовое безумие… Есть вероятность мутантного вируса.
Естественно, оба мужчины пошли с ней, хотя уже убедились, что все вампы мертвы. Вампиры не бессмертны. Их могут убить не только другие вампиры и ангелы, но и люди. Обезглавливание и сжигание — отличные методы, хотя и удар в сердце подействует, если, как Рэнсом, отстрелить пол головы.
Оставив мужчин тихо переговариваться у двери, Елена переходила от тела к телу, ища…
Мрак, чувствительность, роскошь.
Снова этот навязчивый, путающий аромат под резким запахом умерших вампиров. Елена была почти уверена, что учуяла то же самое, когда ветер едва не скинул её в Гудзон… вот только что-то было не так, какая-то мелочь, которую Елена не могла разобрать.
— Проклятье. — Она знала, что когда вернётся в город, будет отслеживать эту чёрную орхидею.
Глубоко в сердце Манхеттена Рафаэль сломал шею вампира, охваченного жаждой крови, после того, как покопался в его разуме, находя то, что ему нужно было знать. Информация оказалась и противной, и… тоскливой. Некоторые сказали бы, что у Архангела Нью-Йорка нет ни капли милости, но он не наслаждался пустой тратой жизни. Большинство из этих вампиров сошли с ума без всякой надежды на выздоровление. Безумному вампиру нельзя позволять жить, потому что, движимый желанием безостановочно пить кровь, этот вампир убьёт сотни невинных людей.
— Лишь пятый десяток лет, — сказал он Дмитрию, лидеру Семёрки, подошедшему к нему после того, как уничтожил свою жертву. Вокруг них простирался, окутанный плащом страха и опасности, город, мелькающий огнями высотных хрупких бастионов в темноте, опустившейся менее часа назад.