— И моему, — ответил Дмитрий, подол пальто которого всколыхнул ветер. — Веном только что прислал сообщение. Всем, кого он встретил в Бостоне не более шестидесяти лет.
— Она ещё не полностью очнулась, и её сила мала, — произнёс Рафаэль. — Но она может гораздо большее. — Вызвать бойню невиданных веками масштабов, превращая адекватных вампиров в машины для убийств.
— Сэр… Эйдан и Наасир, насколько они приблизились к её обнаружению?
Рафаэль взглянул на осколок луны, видневшийся сквозь облака.
— Моя мать, — сказал он тому, кому доверял, — была умна даже в безумии. Её не могли отыскать не одну тысячу оборотов Земли вокруг солнца. И даже если нам удастся найти, сдержать её будет нелегко. — Но им придётся. Она живёт из-за его провала.
«— Ш-ш-ш-ш, дорогой. Тише. — Эти слова он услышал от неё последними, когда она уходила. Её ноги становились всё тоньше, пока она шла, танцуя по росе. Росе багряного цвета. Капли крови, которые рассыпались по лугу, когда Рафаэль упал. Его крылья смялись, кости сломались от удара о землю, а рот наполнился кровью. Рёбра давили на сердце и лёгкие. Ноги, которые каким-то чудом не оторвались от тела, были сломаны в пятнадцати местах. Пока он лежал там, уязвимый, каким не был с детства, Калианна присела рядом, и нежной, материнской лаской откинула пропитанные кровью пряди его волос.
— Ох, мой бедный малыш. Мой бедный Рафаэль. Сейчас тебе больно, но так надо. — В её голубых глазах было столько нежности. — Ты не умрёшь, Рафаэль. Не можешь. Ты же бессмертный. — Она оставила лёгкий, как крылья бабочки, поцелуй на его сломанной скуле. — Ты же сын двух архангелов. — Он ничего не сказал, не мог из-за разорванного горла. Но Калианна всё поняла по его глазам. Бессмертные не умирают, но… он видел, как умер его отец. От руки матери Рафаэля. — Ему нужно было умереть, солнышко. Если бы он остался жить, на земле воцарился бы ад. — Она медленно растянула губы в улыбке, пока он продолжал молчать, и эта улыбка сказала тысячу слов. — И я должна… и ты пришёл убить меня? — Она рассмеялась, и смех этот был мягким и наполненным материнской радостью за сына. — Ты не можешь убить меня, мой милый Рафаэль. Лишь один из Совета может уничтожить Архангела. И они никогда не найдут меня. — Лёгкой и грациозной поступью, она пошла по траве, и её ступни окрасились в красный цвет крови Рафаэля. С её крыльев сыпалась ангельская пыль, блестя и искрясь насмешливой чистотой».
— Пойдём, Дмитрий, — сказал он, заталкивая воспоминания обратно в тень, где они большую часть взрослой жизни существовали. — Нужно продолжать работать.
Впервые с момента, как он взял руководство этого города на себя, приходится ставить такой патруль, но он архангел, и фокусируется на особо важном. И сегодня, когда вечер смениться ночью, ему придётся пролететь через город и очистить его от зла, которое выпустила Калианна. Его мать не отберёт его территорию. И он не падёт снова… даже если это будет означать убийство женщины, которая когда-то укачивала его на руках с такой бесконечной любовью, что эхо этого преследовало и сейчас.
ГЛАВА 17
Елена и Веном помогли Рэнсому обыскать промокшие улицы, сразу после того, как полиция их отпустила. Они нашли лишь одного вампира, который так глубоко погрузился в жажду крови, что даже не поднял глаз от изуродованной шеи своей жертвы, когда к нему сзади подошёл Рэнсом. Через мгновение голова вампира свалилась с шеи, снова забрызгивая Рэнсома кровью.
— Чёрт, — устало пробормотал он, когда моросящий дождь ещё глубже пропитал кровью его одежду, которую уже не отстираешь. — Вызывай полицию. — Он бросил ей телефон, и она набрала номер, по которому он звонил чуть ранее. А после села на ступеньки одного из старых домов, стоящих на этом тихом участке. Все они теперь были заперты, а в каждом окне горел свет. В средствах массовой информации, по-видимому, разошлись слухи о всплеске вампиров с жаждой крови, и любой, у кого были мозги, решили спрятаться и переждать.
К изумлению Елены, Веном сел рядом, оставляя немного места между ними, чтобы случайно не коснуться её крыльев. Она была уверена, что это не из вежливости, а по привычке, учитывая, сколько времени он живёт рядом с ангелами. Тем не менее, она была благодарна. Рэнсома она бы ещё перенесла, но Венома? Они могут работать вместе, и Веном доказал, что у него есть сердце, когда ценой своей жизни встал на защиту детей в Лазарете, но когда дело доходило до неё, он придерживался гораздо менее снисходительных взглядов.
— Жаль твой костюм, — сказала она, поглядывая на закатанные рукава его окровавленной белой рубашки.