Вивек сразу же переключил внимание, и взгляд его карих глаз стал жёстким и пронзительным.
— Рождённый охотник, — сказал он с резкой уверенностью. — Не такая сильная, как ты, но может попасть в беду, если не будет осторожна.
Эвелин придвинулась ближе к Елене, от столь резкой, почти равнодушной констатации факта. Елена дёрнула её за конский хвостик.
— Не обращай на него внимания, Вивек большую часть времени разговаривает с компьютерами, по его мнению, люди доставляют слишком много проблем.
Было крайне нетипично видеть его вдали от подземных туннелей, где он обычно обитал.
Ворча, компьютерный гений Гильдии кивнул в направлении оживлённого офиса.
— Проходите туда, они займутся бумагами.
Елена вошла в офис вместе с Эвелин, но когда стало ясно, что Гвендолин способна и готова помочь дочери пройти через этот процесс, вышла, чтобы поговорить с Вивеком.
— Рада видеть тебя, Ви.
— Сара передала тебе мой пистолет? — спросил он. В его глазах мелькнула зависть, при взгляде на её крылья.
Она не могла его упрекнуть. Он тоже рождённый охотник, однако, после несчастного случая в детстве, был парализован ниже плеч. Его инвалидная коляска с беспроводным управлением — передовой образец технологий, с помощью которых он управлял своими владениями — Подвалами. Она всегда понимала, почему он предпочитал оставаться в тайном убежище и информационном центре под главным зданием Гильдии — находиться в мире, где не было выхода для его охотничьих инстинктов сущий ад. То, что ему удалось не только сохранить рассудок, несмотря на оказываемое давление, но и стать бесценной частью Гильдии, свидетельство невероятной силы воли.
— Этот пистолет ты имеешь в виду? — она вытащила его из кобуры на внутренней стороне бедра и тут же убрала обратно, пока ей не сделали выговор за то, что она пронесла оружие.
Вивек улыбнулся и его лицо преобразилось. Он был слишком худым, кожа, темнее, чем у Венома, обтягивала кости, но он оставался привлекательным мужчиной. И всё же, Вивек никогда не придавал этому значения — всё время, что она его знала, он был асексуален. «Намеренно», — думала она.
— И что же ты хочешь сделать с моими крыльями?
Нахмурившись, он сказал:
— Хотел попросить пройти сканирование, чтобы мы смогли лучше понять их внутреннюю структуру, но… тогда, ты можешь стать уязвимее.
Повернув кресло быстрым движением головы, он выкатился прочь из офиса на крыльцо, тянувшееся вдоль всего фасада здания. Выйдя за ним, она прислонилась к перилам.
— Да, — сказала она, скрестив руки на груди и думая о верности. — Моё сердце принадлежит ему, Ви, и я никогда не пойду на предательство.
Долгое время он просто смотрел на неё.
— Мне всегда было интересно, кто пробьёт твою броню… но и в голову не приходило, что им окажется внушающий страх архангел. — Кривая ухмылка исказила его лицо, повернув голову в сторону офиса, он сказал: — Так что…
— Да. — Вивек знал о запутанных отношениях с семьёй больше, чем кто-либо, за исключением Сары. После несчастного случая его отвергла семья и, возможно, он понимал Елену даже лучше. Он перевёл взгляд на мощёную дорожку и огромные железные ворота, охранявшие вход в Академию Гильдии.
— Я смотрел на мониторы, пока ты не прилетела. Твой отец привёз сестёр сюда, а сам снаружи, ждёт в Мерседесе.
Елена напрягла плечи — инстинктивная реакция, с которой она не могла бороться. Безусловно, она понимала, что лишь из-за Гвендолин Джеффри приехал сюда. Каким-то образом, женщина, которая всегда казалась ничем иным, как декорацией, смогла заставить несговорчивого мужа поддержать детей.
«Я не достаточно сильна, простите меня, дети мои».
Воспоминания о голосе её матери, столь напряжённом от боли и таком потерянном, пронеслись в голове, сжимая сердце в тиски. В отличие от Гвендолин, Маргариты не было рядом, чтобы защитить дочерей от отца, медленно превращающегося в незнакомца. Однако не Гвендолин была вынуждена слушать крики дочерей, которых пытали до смерти, а из-за сломанных рук и ног она не могла добраться до них, и не она сходила с ума после этого, крича целыми днями.
— Элли.
Моргнув от резкого тона Вивека, она выпрямилась и посмотрела в сторону офиса.
— Присмотришь за ней? — спросила она. Парализован он или нет, но глаза и уши у него были повсюду. — Пока она здесь, в Академии, ты присмотришь за ней… за ними обеими?
— Ты ведь знаешь, что нет необходимости просить. — Взгляд его глубоких тёмных глаз был полон страдания. — Эта боль когда-нибудь уйдёт?