— Твоя мать далеко не беспомощная, — возразила Ли Дзюань. — Ты везде видишь последствия её силы — она несёт смерть и даже сейчас внутреннее ядро пульсирует от ярости.
Рафаэль вспомнил о ярости, охватившей его, когда сила Калианны разлилась по миру, об Астааде, избивающем наложницу, и — согласно последнему докладу Ясона — о Титусе, казнившем невинных.
— Да. — Его мать никогда не была беспомощной.
— Значит, ты согласен. Её нужно убить до того, как она начнёт терроризировать весь мир.
— Нет, она должна проснуться. — Возможно, в нём ещё осталась частичка ребёнка, которым он когда-то был, но решение было принято Архангелом — этот закон нельзя нарушать, независимо от цели. Иначе уже ничего не вернуть. Склон станет совсем скользким, и все спящие попадут под прицел.
— Если мы разбудим её до того, как она сама будет готова, она ослабнет. И тогда у нас при попытке выяснить в своём ли она уме, будет преимущество. — Она в любом случае умрёт.
Выражением лица Ли Дзюань ничего не выдавало, вот только вокруг радужки появилось тёмное кольцо, густое, похожее на мазут. Такого Рафаэль прежде не видел, но оно походило на намёк о перерождённых, о трупах, которые Ли Дзюань подняла, дав безмолвную, голодную жизнь.
— Тогда она сбежала, — заметила архангел Китая, и тёмное кольцо шевельнулось, словно живое, — потому что, даже объединив силу, Совет не смог её удержать.
— Но тогда у них не было тебя, — Рафаэль намеренно играл на тщеславии Ли Дзюань.
Её взгляд стал отрешённым.
— Да. Калианна развивалась не так, как я. — На губах Ли Дзюань расцвела маленькая, довольная улыбка. — Ты проводишь меня до двери, Рафаэль.
— Ли Дзюань, я не твоя собачонка и никогда ей не стану, — тихо напомнил он.
Волосы Ли Дзюань развевались на жутком ветру, который, казалось, касался только её.
— Собаки так легко устранимы, Рафаэль. А у меня есть для тебя кое-что постоянное. — Шёпот силы лизнул его лицо. — Ты мог бы править миром.
«И ради этого, — думал Рафаэль, провожая взглядом улетающую Ли Дзюань, — всего-то и нужно, что лишиться души».
Той ночью город снова залил сильнейший дождь. Стоя у камина в личном кабинете Рафаэля и глядя на унылый пейзаж за окном, Елена обнимала себя.
— Мать Иллиума добралась без проблем?
— Да. Завтра вечером мы с ней ужинаем.
— Я так и поняла, что она хочет отдохнуть. — Елена вздрогнула, когда сильным порывом ветра по стеклу сильнее застучали капли, хотя тут больше дело в пересказе разговора между Рафаэлем и Ли Дзюань. Она так и не переставала дрожать. — Ты можешь под таким летать?
Архангел с крыльями, мерцающими янтарём, просматривая бумаги у стола в центре комнаты, кивнул.
— Как и ты, но недолго. Крылья спроецированы так, что не промокают, но ударная сила капель и давление ветра означает, что каждый взмах будет даваться труднее.
Прежде, она с благоговением смотрела на ангелов, взлетающих с высоких балконов, окружавших башню. Не тошнотворное и благоговейное обожание ангела, а простая, глубокая признательность за их потустороннюю красоту и грацию.
— Я никогда не задумывалась о механике полёта, пока у меня не выросли крылья. — Крылья, которые дали ей свободу, превосходящую всё, что большинство могло бы представить.
Архангел Нью-Йорка смотрел на неё кристально голубыми глазами, когда она подошла и встала рядом перед столом.
— Что у тебя на уме, Елена?
— Вампиризм лечит паралич? — Охотясь за идиотами, на которых её нацеливала Гильдия, Елена никогда не могла понять, почему кто-то хочет подписаться на сто лет рабства только для того, чтобы жить дольше. Но остроумное замечание Венома о том, что его яйца снова отрастут, закрутило колёса в голове, и она провела небольшое исследование в Библиотеке Академии. — Знаю, что вампиризм лечит много болезней, но как насчёт повреждения позвоночника?
— Процесс не мгновенный, — сказал Рафаэль. — В зависимости от тяжести травмы, вампиризму может потребоваться до пяти лет, чтобы восстановить повреждённые клетки. Не многие ангелы готовы ждать так долго.
Елена прикусила губу.
— Тебе придётся выпить его кровь.
Она знала, что он не откажет, но всё же… у неё сердце сжималось.
— Придётся. Я не оставлю ему выбора, пока он не станет кандидатом. — Вивек уже достаточно настрадался. — Дай мне немного времени, чтобы понять, как это сделать.