— Сейчас. — Сантьяго вернулся через несколько минут с двумя бутылками воды и упаковкой салфеток. — Нашёл у патрульных. Медики едут.
Вампирам не нужны медики, но во время процесса регенерации они болели так же, как и смертные. Парамедики могли, по крайней мере, дать им лекарства, вырубить на некоторое время.
— Хорошо. — Смочив салфетку, она быстрыми, осторожными движениями промыла грудь мужчины, а Сантьяго пошёл проверить других вампиров. Плоть вампира под чёрной запёкшейся кровью была испещрена огромными царапинами, будто кто-то пытался прокопаться сквозь кожу. В памяти всплыла картина, когда Рафаэль лишь рукой пробил грудину вампира, чтобы вырвать его всё ещё бьющееся сердце.
— Но тогда, — пробормотала она, стараясь быть практичной и логичной, — понадобился всего один удар. — Быстрый, жестокий, эффективный. Здесь же, напротив, удары наносил тот, у кого не было силы Рафаэля — потому что хоть грудь вампира и выглядела так, будто её пропустили через измельчитель, сердце билось за рёбрами.
— Они все живы, — дрожащим голосом проговорил Сантьяго. — Господи, кто-то должен схватить этого парня.
Над этим и ломала голову Елена.
— Вопрос только кого именно ловить?
Странное молчание. Елена смотрела, как детектив снова опустился на корточки, ветер перебросил его галстук через плечо, и увидела, как он просунул руку в перчатке под руку жертвы. Пальцы и ногти вампира были покрыты кровью и, вероятно, кусками плоти.
— Он сам с собой это сделал. — Озноб, вызванный далеко не бушующим ветром, носящимся по мосту, скользнул по венам.
Сантьяго взглянул на ряд тел, которые Иллиум выложил на дороге.
— Они все сами с собой это сделали.
Елена узнала из уроков в Убежище, что очень-очень немногие ангелы обладают силой заставить человека терзать самого себя. Убить себя, да. Но калечить и мучить? Нет, эта сила зарезервирована Советом… и Спящими, которые когда-то были в Совете.
ГЛАВА 24
Когда Елена позвала Рафаэля, он находился далеко от города и теперь приземлился у пруда в Центральном парке, где Елена стола и наблюдала за утками.
— Мы уже бывали здесь раньше. — Тогда она была смертной, охотницей, которую он собирался подчинить своей воле. На её выразительном лице не появилась улыбка. Шелест листьев, словно тайный шёпот в воздухе.
— Я все думала, вспомнишь ли ты.
— Расскажи, что нашла.
Елена оглядела тихое, безлюдное место.
— Только не здесь.
Взяв её на руки, он поднялся в небо. Полёт через Гудзон занял всего несколько минут, а затем Рафаэль приземлился рядом с оранжереей, которую так любит его супруга. Он смотрел на Елену, расправившую крылья, чтобы приземлиться.
«Ты лучше их контролируешь».
— Я даже не приблизилась к уровню, который мне нужен, если хочу быть эффективной в охоте. — Заправив волосы за уши, она вошла в тёплый и влажный воздух оранжереи. — Я ощутила чёрные орхидеи. Настолько уникальный запах, что невозможно ошибиться. — Дотронувшись пальцами до розового пышного цветка, она покачала головой. — Чистота этого аромата почему-то беспокоит меня. Мой контакт, работающий с аромамаслами, пытается достать мне образец, чтобы понять, почему. — Рафаэль закрыл за ними дверь, а она посмотрела на него серыми глазами, полными беспокойства. Инстинкт и опыт подсказывали успокоить её и взять её заботы на себя. Архангел не выживает, если слаб. Рафаэль выжил, неся смерть.
«Иди сюда, Елена».
Когда она придвинулась и встала в нескольких дюймах от Рафаэля, он обнял её за шею, потирая большим пальцем жилку.
— Не многие знают об этом конкретном наказании. — Но он знает. Он ещё был ребёнком, но уже тогда понимал, что справедливость должна восторжествовать. — Моя мать не хотела быть богиней, как Ли Дзюань или Неха. Как не хотела, и править империями, как мой отец.
Волосы Елены шёлковым водопадом упали ему на руку, когда она подняла голову и посмотрела на него. Она не задавала вопросы, но каждой фиброй была за него, непоколебимо сопротивляясь, неумолимо приближающемуся, мраку.
— Но с ней обращались как с богиней, и она действительно правила, — пробормотал он, — как и я. — Управлять он научился у матери, узнав способ, который будет вызывать уважение и благоговение без страха, окружающего большинство архангелов. — Она правила Шумерией, но был город, который она считала домом. Он назывался Аманат.
Нахмурившись, она положила руку ему на талию.
— Я слышала про него в какой-то передаче про потерянные города.
— Аманат и его жители исчезли вместе с Калианной. — Некоторые говорят, что она забрала людей спать, чтобы они смогли поприветствовать её, когда она проснётся. Большинство считает, что она убила их, прежде чем покончить с собой. Из-за сильной любви, она не могла отдать их под чужую властью, а Аманат стала её могилой.