Рафаэль приподнялся на локте рядом, волосы упали ему на лоб. Невозможно было устоять перед искушением, протянуть руку и провести пальцами по шёлку полуночного цвета.
— Я не говорила раньше, — произнесла она, даже не осознавая, что говорить, — но Бэт… мне кое-что сказала. Она умрёт, а я останусь жива. — Эмоции горели в глубине её глаз. — Я не должна пережить младшую сестрёнку, Рафаэль.
— Нет, — твёрдо заявил он. — Но ты можешь это изменить? Можешь изменить нас?
— Нет. Ни за что на свете. — Абсолютная правда. — Мне всё ещё больно сознавать, что однажды я буду стоять над её могилой. — Слеза скатилась по её щеке.
Рафаэль подался к Елене и нежно поцеловал в губы.
— Твоё смертное сердце причиняет тебе много боли, Елена… но из-за него ты та, кто есть. — Он поцеловал её так, что у неё перехватило дыхание. — Но оно восполняет ужасы бессмертия.
Он так много раз прикасался к ней, но в ту ночь ласки были с нежностью, которая разбивала сердце. Он стирал поцелуями, такими уверенными и нежными, её слёзы. Прикосновение этих сильных, опасных рук… Никогда ещё с ней не обращались с такой изысканной осторожностью. Никогда прежде она не чувствовала себя такой желанной.
И всё же, в конце концов, он называл её «моя воительница» и это после того, как видел её в слабом состоянии. Эти слова она произнесла в глубоком сне без сновидений, и сердце Рафаэля сильно и ровно билось под её ладонью.
— Рафаэль.
Елена резко проснулась от шёпота и огляделась, найдя своего архангела, спящего на животе, расправив великолепные крылья, которые накрыли и её.
«У него выработалась такая привычка» — подумала Елена, чувствуя боль в сердце при воспоминании о нежности, которая была этим вечером. Но, даже поглаживая бело-золотые перья одной рукой, другой она достала кинжал, который прятала под матрасом. Если это Ли Дзюань шептала в чернильной темноте спальни, то от кинжала было бы мало толку, но Елена почувствовала себя лучше, когда сталь коснулась кожи.
Свободной рукой она убрала с лица спутанные волосы и осмотрела комнату. Незваных гостей не было, как и ничего такого, чего не должно быть. Но сердце у Елены продолжало колотиться, как будто
— Рафаэль.
У неё кровь застыла в жилах. Елена посмотрела в изножье кровати. Почти мираж, но не совсем, такое ощущение, будто ткань самого мира скручивалась, когда что-то пыталось принять осязаемый облик, но не выходило.
В горле пересохло. Елена протянула руку, не отрывая взгляда от этой штуки, и потрясла Рафаэля за мускулистое плечо. Её вообще поразило, что он не проснулся… Обычно он подскакивал в тот же миг, что и она, потому что на самом деле ему не нужно было спать. Она трясла Рафаэля, но он не просыпался.
«Архангел, — позвала она ментально, — проснись. В комнате что-то есть».
Тишина. Пустота.
Елена напряглась и сжала руку на его плече. Ничто и никогда не мешало Рафаэлю ответить на её мысленную мольбу. Он нашёл Елену в центре Нью-Йорка, когда Урам держал её пленницей в склепе. Он нашёл её в приюте, когда Микаэла взорвала больницу. Он сорвал собрание Совета, чтобы спасти ей жизнь в Пекине. И ни за что не проспал бы её зов, когда она сидела рядом.
Уставившись на странный мираж, она стиснула зубы и подняла нож в руке.
— Катись в ад, — прошептала она и бросила оружие.
ГЛАВА 25
Нож рассёк воздух и вонзился в стену, рукоятка задрожала. Мираж, однако, не исчез… а, своего рода, преломился. Именно тогда Елена уловила слабую нотку аромата, которого не должно здесь быть — цветущий, чувственный, экзотический. Чёрные орхидеи, но запах отличался от того, что она уловила на теле убитой девушки и мужчинах, свисавших с моста. Правда, времени на уточнения не хватило, так как в этот миг крыло под её рукой шевельнулось.
Двигаясь быстрее, чем может уследить взгляд, Рафаэль встал с кровати и засветился раскалённым белым светом, становясь похожим на пылающий факел. Шокированная Елена закрыла глаза рукой и наклонила голову, готовясь выползти из кровати и достать спрятанное под ней оружие, чтобы помочь всеми возможными силами. Но через мгновение, жар исчез.
Подняв голову и потянувшись за оружием, она увидела, что мираж исчез, а в воздухе не было и намёка на чёрные орхидеи. Но она не теряла бдительности, пока Рафаэль не сказал:
— Елена, матери больше здесь нет. — В его голосе прозвучала отстранённость, которая ей не понравилась.