Рафаэль чувствовал, как у его охотницы вновь разбивается сердце, и это было невыносимо.
— Её поступок был эгоистичным.
— Нет, она…
— Потеряла двух дочерей, — произнёс вместо неё Рафаэль. — Это пытка, но и для тебя тоже. Ты видела, как на твоих глазах убивали сестёр, видела, как страдала твоя мать.
— Это не то же самое.
— Нет. Потому что ты была ребёнком. — Он прижал Елену к себе, желая повернуть время вспять, встряхнуть Маргариту Деверо, чтобы она вышла из тумана горя и увидела сокровище, которое собиралась выбросить. — На неё можно сердиться, Елена, от этого ты её не предашь.
Она резко и рвано всхлипнула, а затем ударила Рафаэля в грудь.
— Почему она не любила нас так же сильно, как Ари и Бэль? — Вопрос, который задал бы ребёнок. — Почему ушла, когда видела, кем становился Джеффри? За что? — Она перестала его бить по груди, которая стала влажной от её слёз. — Почему?
Позже она попросила поспарринговаться с ней, и он согласился, позволив справиться с болью и страданиями тяжёлым физическим боем. Но Елена была отвлечена и сражалась слабо. А Рафаэль её не щадил.
— Если не хочешь принимать мою защиту, — сказал он, укладывая её на спину во второй раз за последние несколько минут, — тогда должна быть лучшей из лучших.
Она зарычала, и это он предпочитал той призрачной боли, что рвала её душу.
— Укладывать меня землю не поможет делу. — Она снова встала.
Рафаэль опять на неё кинулся. На этот раз она отбивалась с яростью, печаль сменилась гневом. Во время этого танца их клинки двигались как полосы белого огня, и Рафаэль с гордостью улыбнулся.
— Великолепно, — сказал он, когда она почти задела его крыло короткими мечами.
Прошипев что-то себе под нос, она выдернула руку так, как он её не учил, и ему пришлось отпрыгнуть, иначе на боку появилась бы рана. Это больше похоже на правду. Обезоружив её левую руку и отодвинувшись подальше от правой, он поцеловал Елену в щеку. Прищурившись, она подняла ногой меч, затем обошла Рафаэля кругом, как это обычно делал Веном.
«Она учится, — подумал он, — очень, очень быстро».
Теперь она сделала шаг, которого он избегал потому, что не раз у него был такой случай с вампиром. Но даже тогда клинок прошёл всего в четверти дюйма от носа. Но из-за этого она открылась. Рафаэль оказался за ней, а в следующее мгновение приставил нож к горлу.
— Это было глупо, — отрезал он, взбешённый тем, что она позволила гневу руководить, оставив себя незащищённой и уязвимой. — Ты мертва.
Она схватила его за запястье.
— Ты нарочно меня разозлил.
Он отступил.
— Но ты полностью поддалась гневу.
Елена повернулась, её грудь тяжело вздымалась.
— Да. — Она потёрла лицо рукой. — Но больше не повторю эту ошибку.
Рафаэль коротко кивнул.
— Мы закончим позже. Я нужен в Башне.
Пока они шли бок о бок, задевая друг друга крыльями, Елена глубоко и успокоительно вздохнула.
— Есть ещё какие-то сведения, где может быть твоя мать? — Взяв сотовый телефон, она увидела входящие сообщения.
— Пока нет. — Напряжённые слова. — Если мы не разбудим Калианну до того, как она будет готова, она проснётся сама и в полной силе. — Не было нужды объяснять, что произойдёт, если она проснётся такой же безумной.
— Может, ты расскажешь мне о ней больше? — Исчезновение Калианны оставило на Рафаэле такой же след, как и смерть Маргариты на Елене.
— Воспоминания старые, всплывут в своё время. — Он провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Чем ты сегодня занимаешься?
— Собираюсь навестить парфюмера. — Она не позволит архангелу справляться с этими воспоминаниями в одиночку, но утро уже было тяжёлым, так что она пока забудет. — Знаешь, как трудно найти именно эту чёрную орхидею? Я спросила парфюмера сразу после возвращения из Бостона, но он только получил ответ. — Она подняла телефон.