Только не в Совете, ели собирается выжить.
— Расскажи.
Он слабо изогнул губы.
— Это не имеет значения, Елена. Даже будь я на пике силы, моя мать была бы самым страшным противником. Она вполне может быть в сто раз сильнее Ли Дзюань
У неё кровь застыла в жилах.
— Я…
— Оставайся здесь, Елена. Это не охота на бессмертного и уж тем более не охота на едва обращённого.
Она понимала это, но кое-что знала.
— Логика тут ни при чём, архангел. Ты не можешь просить меня сидеть в безопасности, пока сам направляешься в эпицентр ужаса. — Она покачала головой. — Я не стану. Не так я устроена.
— А если я оставлю тебя здесь?
— Ты знаешь ответ. — Она просто отправиться вслед за ним.
Одной рукой он откинул её волосы и скривил губы в едва заметной улыбке.
— Уверена, что не хочешь быть похожей на Ханну?
— Если ты вежливо попросишь, я, возможно, буду учиться каллиграфии. — Его смех слишком быстро стих. — А другие члены команды помогут в борьбе с ней?
— Илия и Фаваши, да, но другие… неизвестно. Поведение Астаада непредсказуемо, Микаэла больше никому не отвечает, и я только что получил известие, что Титус и Кэриземнон проявляют бурные вспышки гнева. Фаваши говорит, что Неха стабильна, но у Королевы Ядов есть способность наносить удары без предупреждения. — Его следующие слова прозвучали у Елены в голове. — «Моя мать — монстр, который пугает других монстров».
ГЛАВА 29
На следующее утро шторм не стих, но, по прогнозам, должен был пройти через пару часов.
— Мне нужно поговорить с Эвелин, — сказала Елена, когда они приземлились на крышу башни, а их одежда из-за дождя прилипла к телу.
Рафаэль мог бы защитить их способностями, но она настояла, чтобы он приберёг силы для битвы, которая вполне могла его ждать.
— Твоя сестра живёт в доме семьи, — сказал он, поднимая крылья, чтобы защитить её от ударов дождя. — Ты неизбежно встретишься со своим отцом.
— Знаю, — проговорила она, перекрикивая шум падающих капель, бьющих о металл и бетон Манхеттена.
— Одна ты не пойдёшь.
— Нет необходимости. — Отец пытался раздавить и деморализовать Елену, а она не хотела, чтобы архангел видел, как она страдает и сломлена. Рафаэль заметил боль в глазах супруги прежде, чем Елена успела её скрыть, почувствовал, как его гнев превратился в обнажённый клинок.
— Нет.
Покачав головой, Елена прижала руку к его груди.
— Ты нанесёшь ему удар, как только он ударит по мне, — сказала она с грубой честностью, смаргивая дождь с ресниц. — И ты не остановишься. Но несмотря ни на что, он мой отец.
Рафаэль запутал руку во влажном шёлке её волос.
— Он не заслуживает твоей защиты. — Джеффри не заслуживал от своей старшей дочери ничего, кроме презрения.
— Может, и нет, — признала Елена, склоняясь к его прикосновению. — А ещё он отец Бэт, Эвелин и Аметист… а они, кажется, любят его.
— Ты просишь о невозможном.
— Нет, прошу то, что мне нужно, архангел, — она не уступала там, где даже другие ангелы отступили бы. Он дал ей свободу, превосходящую всё, что мог вообразить, но этого не мог.
— Я пойду с тобой. — Он обхватил Елену за подбородок, когда она хотела возразить. — Я не стану приземляться, и лишь на эту уступку пойду.
Она сложила руки на груди, её глаза серебрились в свете шторма.
— Это не такая уж большая уступка, но у нас нет времени спорить.
Он заговорил с ней ментально, когда они снова вылетели в бурю ветра и дождя.
«Слушай, Елена… если он переступит черту, я обрушусь на него. У меня нет столько терпения».
Не прошло и пятнадцати минут, как Елена, ясно сознавая, что Рафаэль парит в небе, поднялась по ступенькам в дом своего отца. И снова дверь открыла не горничная.
— Гвендолин, — поздоровалась Елена, стряхивая капли дождя с крыльев. — Я зашла поболтать с Эвой перед отъездом из города. — Она не хотела, чтобы младшая сестра думала, что её забыли. Такую боль она никогда не причинит никому из своих.
— Пойдём в дом, — сказала Гвендолин с беспокойством на лице. — Ты, должно быть, очень замёрзла.
Елена встала в коридоре, который заливала каплями.
— Прости, я вся промокла.
— Минутку. — Гвендолин ушла, а затем вернулась с полотенцем.
Елена вытерла лицо и постаралась просушить полотенцем волосы.
— Я не пойду дальше… не хочу испортить ковёр.
— Его можно почистить.
Вытирая крылья там, куда могла дотянуться, Елена осознала, что Гвендолин смотрит на неё.
— Я бы посмотрела на это, — сказала она со смехом, ожидая вежливого ответа.