Женщина привела его к деревянному строению, больше похожему на времянку лесника, чем на полноценный дом. Он был окружён покосившимся деревянным забором и деревьями, густо растущими друг к другу. Калитка была распахнута настежь, и Беляев решил, что она настолько перекошена, что попросту не закрывается. К дому вела протоптанная узкая тропинка. Старуха толкнула дверь, та со скрипом открылась, и она пропустила Беляева вперёд. Мужчина замешкался.
- Проходи,- заметив его неуверенность, произнесла женщина и невесело усмехнулась,- не собираюсь я тебя убивать. Мне платят за несколько иную работу.
Беляев переступил порог, ему пришлось нагнуться, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. Половые доски под его ногами жалобно застонали. Мужчина остановился у дверей, опасаясь, что пол вот-вот развалится под его весом. Внутри дом казался ещё меньше – одна общая комната с глиняной печкой, шкафом, столом, скамьёй и умывальником, из-за печки выглядывали сложенные один в один металлические тазы. С одного конца стены до другого была натянута верёвка с развешанными на ней тряпками и простынями. На столе горела такая же масляная лампа, как и та, что была в руках хозяйки.
- Ну, чего встал,- хозяйка остановилась у стола и, поставив свою лампу рядом с другой, обернулась.- Ставь корзину на стол. Деньги принёс?
Беляев, не обращая внимания на неприятно скрипучие доски, прошёл к столу и поставил свою ношу на деревянную поверхность. Он выудил из нагрудного кармана мешочек, набитый золотыми монетами, и протянул женщине.
- На стол клади,- кивнула она головой на стол.
- Тебе объяснили, что ты должна с ней сделать?- спросил Беляев, кинув мешочек на поверхность стола, от чего монеты в нём громко звякнули.
- С ней?- удивилась женщина. Она заглянула в корзину и только сейчас поняла, что там лежит ребёнок.- Господин не говорил, что это будет уже рождённый младенец. Обычно, я устраняю нежелательные последствия плотских утех.
- Нежелательные последствия?- не понял её мужчина.
- Я избавляю женщин от бремени, когда им неугоден ребёнок. И думала, ты пришёл договориться о даме, которая от тебя понесла. Но чтобы убить младенца? О таком я и помыслить не могла. Это ведь убийство. Сколько ей?
- Пять-шесть месяцев, точно не знаю,- небрежно пожал плечами Беляев, осознание предстоящей судьбы девочки взволновало его, но он сдержался, чтобы не показывать насколько.- Не всё ли равно.
- Что же она сделала такого, за что её нужно лишать жизни?- изумлённая хозяйка подняла глаза на гостя.
- Тебя это не касается, впрочем, как и меня. Господин С…- Беляев запнулся, вовремя опомнившись, что не зачем сообщать ей фамилию заказчика.- Делай, что тебе велено и не забывай, что ты получила за это неплохую сумму.
- Убить рождённое дитя – бесчеловечно. Это большой грех.
- В тебе проснулась совесть?- мужчина вскинул брови. Ему и самому не нравилась эта идея, но изменить он ничего не мог.- Может тебе напомнить, как ты убиваешь нерождённых младенцев? Или как ты сама собственноручно утопила в реке своего сына? Разве это не грех?
- В то время у меня не было выбора,- поникшим голосом ответила хозяйка, вспоминая мальчика, родившимся с расщепленным нёбом.- Он бы не выжил.
У Беляева защемило сердце, но он быстро взял себя в руки.
- Сейчас выбора у тебя тоже нет. Ты согласилась на сделку с господином и обязана выполнить свою часть,- резко бросил он и, развернувшись на каблуках, направился к выходу. Ему казалось, что вся эта ситуация давит на него, грозя раздавить. И смотреть на убийство беспомощной девочки ему совсем не хотелось, вряд ли он выдержит такое испытание.
- Хорошо, я сделаю то, что мне велено,- тихо ответила женщина ему в спину, прежде чем за ним захлопнулась дверь.
Беляев некоторое время стоял во дворе в полной темноте, глубоко вдыхая и выдыхая прохладный ночной воздух, пытаясь унять дрожь в руках и восстановить сердцебиение. Он не смог заставить себя остаться, чтобы проследить за работой. Старуха права – девочка не заслужила такой участи. Мужчина несколько раз нервно сжал и разжал кулаки, после чего пошёл прочь от этого проклятого места к ожидающему его экипажу.
Как только дверь за гостем закрылась, женщина вытянула из-под стола, где на потайной полке хранилась вся посуда, широкий острый нож. Она развернула кремовое стёганое одеяльце и печально посмотрела на малышку, светлыми кудряшками напоминающую херувима, которых рисуют на стенах и сводчатых потолках церквей.