Осталась одна запись до обеда, и я начинаю готовить процедурную для обычной манипуляции: проверяю тележку, медикаменты. Я как раз протираю дезинфекцией стол в центре помещения, когда Салли снова засовывает голову в дверь.
— Твоя запись на двенадцать отменилась, дорогая. И тут пришёл кто-то, чтобы тебя увидеть. Можешь взять обед, пока есть возможность.
— Спасибо, выйду через пять минут.
— Скажу ему, что ты сейчас будешь.
Он.
Я чуть напрягаюсь — вдруг это Адам нашёл меня. Быстро заканчиваю уборку, снимаю белый халат и вешаю его на спинку офисного кресла. Поправляю форму и выхожу в зону ожидания.
Хадсон сидит, листает журнал про кошек и собак, закинув ногу на колено. Шляпа лежит на стуле рядом.
Я останавливаюсь прямо перед ним.
— Чем обязана такому визиту, Роулинс?
Он вздрагивает, швыряет журнал на стол, хватает шляпу и встаёт. Осматривает меня с ног до головы.
— Отличная форма, Ховард.
— Ну, в купальнике меня работать не пустили, так что пришлось выбрать следующий по привлекательности вариант. — Шутка вышла так себе. Щёки вспыхивают, но Хадсон, похоже, не замечает. — Записаться хочешь?
— Сомневаюсь, что ты когда-нибудь справишься с этим жеребцом, Адди, — раздаётся голос Салли из-за стойки, и за ним — приглушённый смех. Я поднимаю бровь, она поднимает руки в жесте «не стреляй».
— Эм… ладно? — бросаю я Салли и снова поворачиваюсь к Хадсону. — Так зачем ты пришёл?
— Вообще-то я за тобой.
— Правда?
— Ма предложила. Мы же, ну, испортили тебе день рождения.
— Понятно.
— Сейчас у тебя обед, да? — Он мельком смотрит в сторону Салли.
Я фыркаю.
— Да. Сейчас.
— Не бери с собой еду. Мы угощаем. За то, что Гарри испортил твой день.
Я киваю за спину.
— Тогда схвачу только телефон.
— Конечно. Жду на улице.
Я возвращаюсь в процедурную, хватаю телефон со стола. Очередное сообщение от Адама. И два от Руби. Сую телефон в боковой карман и выхожу на улицу.
Хадсон сидит на откидном борте своего пикапа. Завидев меня, он вскакивает, поднимает борт.
— Место в двух кварталах. Ты любишь итальянскую кухню?
— Веди.
Он идёт молча рядом со мной, пока мы проходим мимо уютных лавочек и горстки местных жителей. Некоторые здороваются с Хадсоном.
— Хотел извиниться за тот день в амбаре, — начинает он.
— Забудь, Роулинс. Я всё напутала. Чётко понимаю, где мы с тобой стоим. Тренер и наездница, ну, иногда — друзья. Всё в порядке. — Он открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю: — Я умираю с голоду, а ты?
Он поправляет шляпу.
— Ага.
Мы переходим улицу, и он ведёт меня в единственный итальянский ресторан в городе — «У мамы». Божественный аромат чеснока и соуса наполняет воздух. Мы подходим к столику, Хадсон ждёт, пока я сяду, и только потом устраивается напротив.
— В клинике день выдался загруженный? — спрашивает он.
— Не особо. Одна процедура во второй половине дня, а остальное — обычные осмотры. Без выездов к лошадям всё как-то вяло.
— Ты больше не работаешь с лошадьми?
— Нет. Джастин решил, что «крутые» задания надо делить на всех. Так что в список выездов я не вернусь ещё пару недель. Хорошая новость — рабочий день стал короче. С девяти до трёх, например.
— Вот это да.
Его лицо остаётся непроницаемым. Но он берёт меню и начинает изучать его с сосредоточенностью. Я тоже открываю своё, хоть и с меньшим энтузиазмом.
— Раз теперь у тебя дни короче, не хочешь добавить ещё занятий в расписание?
— Это не создаст тебе неудобств? У тебя же, наверняка, есть дела поважнее, чем я. — Как только он расплывается в озорной улыбке, я осознаю, как прозвучало. — В смысле... чем помощь мне.
Он смеётся и кладёт меню.
— Ховард, у меня всегда найдётся время для тебя. Можешь приезжать хоть каждый день после обеда, если хочешь.
Я чувствую, как по шее и щекам разливается жар.
— Далековато ездить. Может, по вторникам и четвергам? В дополнение к нашим субботним занятиям?
— Сержант будет в восторге. Знаешь, что завтра уже вторник?
— Знаю, Роулинс, — протягиваю я.
— Отлично. Значит, до завтра. А пока что ты хочешь на обед?
— Ничто не сравнится со спагетти болоньезе, пожалуйста.
Он поднимает руку, и к нам тут же подходит официантка.
— Две порции спагетти болоньезе, воду и брускетту на стол, пожалуйста.
Она кивает, записывает заказ и уходит.
— Знаешь, последние недели меня кое-что гложет. И ты можешь сказать, что это не моё дело, но…
Я откидываюсь в кресле. Это либо про мужчину, либо про лошадь. И по выражению его лица — мягкому, сочувствующему — понимаю, что не про мужчину. Он хочет узнать про Джулс. И я хочу ему рассказать. Хотела с самой первой нашей тренировки. Но за этим столом он кажется таким далёким, когда я собираюсь вывернуть душу наружу. Поэтому я беру свой стул и подсаживаюсь рядом. Он поворачивается ко мне.