Аниська пытливо всмотрелся в бледные лица членов комитета, стараясь узнать, чью сторону готовились поддержать эти люди.
Смущенный, растерянный вид Федора Приймы неприятно изумил его.
«Пошатнулся отцовский друзьяк, — подумал он. — Либо боится, либо поддерживает прасольскую руку».
Взойдя на крыльцо, Аниська громко, так, чтобы слышали все, сказал председателю комитета:
— Арестованных сейчас же посадить в казематку. Да чтоб понадежней.
— Это чей приказ? — прищурил воровато бегающие глаза председатель комитета.
— Мой.
Хитрый мужик скорчил гримасу.
— Так як же? Вы с ними покумовались, вы сами и сажайте. Не мое дило.
Арестованные, притиснутые разъяренной толпой, жались к перилам крыльца.
— Бей их!.. — ревели в толпе.
— Казнить душегубов!
Толпа навалилась на крыльцо. Впереди всех была высокая костлявая женщина с медным крестом на голой груди. Она хваталась за перила: норовила ударить камнем стоявшего на краю охранника.
Надрывая голос, Аниська кричал, что расправляться самосудом с охранниками не следует, что надо держать их под арестом как заложников и требовать от наказного атамана и начальника рыбных ловель удаления охраны с законной полосы.
Онуфренко, с согнутой в локте, перевязанной рукой, поддержал Аниську короткой внушительной речью. Его сменил председатель гражданского комитета. Он говорил путано, осторожно:
— Гражданы, як побьемо мы оцих людей, так за це нас не помилуют. Це дило мы недоброе затиялы. Уси будемо в тюрьми, ось побачите. Лучше отпустимо казакив, нехай воны идут, куда хочут. А вы тоже идите соби до дому. А мы напишем до начальника яку треба бумагу, щоб було воно по закону.
Расталкивая рыбаков, на крыльцо смело взошел сутулый человек с птичьим носом, в городском потертом пальто и суконном картузе.
— Граждане, дело ваше очень серьезное, государственное, и тут надобно поступать, как того требует политический момент. Я предлагаю дать сейчас же экстренную телеграмму съезду крестьянских депутатов в Ростов, доложить об этом недоразумении и просить разрешить этот государственный вопрос по всей аккуратности и законности. Так ли я говорю, граждане?
Толпа недоверчиво молчала.
— Я, граждане, в один момент эту телеграмму напишу, — предложил человек в пальто.
— А ты кто такой? — подступив к нему, спросил Аниська.
— Я — член партии социалистов-революционеров, — высокомерно ответил незнакомец. — И вы мне не препятствуйте. Гражданин, пойдемте со мной, — и он кивнул председателю комитета.
Предложение человека в пальто вызвало новый ожесточенный спор среди рыбаков, но потом большинство согласилось послать телеграмму крестьянскому съезду. Охранников отвели в хату и заперли вместе с Семенцовым в тесную каморку, когда-то заменявшую кордегардию.
Аниська сам расставил часовых, вернулся на крыльцо. Толпа медленно расходилась, но особенно непримиримые и озлобленные оставались, настойчиво следя, чтобы пленников не освободили.
Телеграмма была написана, ее прочитали с крыльца всему народу, и юркий «городовичок» уехал на станцию.
В этот же самый час в соседнем хуторе бил набат. Частью удары большого колокола нарушали сонную, устоявшуюся тишину. По главной улице скакали, развевая седыми бородами, служившие в милиции казаки; из дворов, голосисто перекликаясь, выбегали бабы.
По улице промчалась, повизгивая несмазанными колесами, пожарная водовозка. Тощий казачок, стоя, яростно нахлестывал лошаденку; он гонял свою водовозку из переулка в переулок, спрашивал, где пожар, и никто не мог ответить ему. Тогда он с ожесточением плюнул, распряг лошадь, бросив водовозку на улице, поскакал к хуторскому правлению. А колокол все звонил и звонил, посылая дребезжащие звуки в нахмуренное небо, в синеющее за хутором займище.
В кабинете атамана уже собирались все почетные люди хутора:, старик Леденцов с сыном, Емелька Шарапов, Осип Васильевич, Дмитрий Автономов и сам хуторской атаман Баранов. Напуганные вестью о мятеже, они бестолково толпились в тесной комнате, не зная, что предпринять.
Молодой Леденцов был бледен. Оба компаньона приехали с злополучной тони недавно. Прасольский дуб домчался до хутора за два часа.
Атаман вышел на крыльцо.
Толпа человек в двести угрожающе придвинулась.