— Ты моей женой скоро станешь, — чеканит. — Уже через несколько дней. Так чего ждать?
Что?..
В каком это смысле он спрашивает — чего ждать?
Не хочу знать ответ. Лучше не знать, да.
— Нет, — выдаю нервно. — Это еще неизвестно. Свадьба еще через неделю. Мало ли что может случиться. И до свадьбы вы не…
— Ну тебе может и неизвестно, что случится, — резко говорит Айдаров. — А я знаю наверняка. Моя ты теперь, Аня. Привыкай.
— Я… — начинаю и осекаюсь.
Такие у него глаза сейчас, что все слова из головы вылетают. Фразы забиваются в горле.
Сердце дико колотится. По телу мелкая дрожь пробегает.
— Лучше начинай сейчас привыкать, — чеканит Айдаров. — Ко мне. К тому, что мне нравится и как нравится. Потом легче будет.
Смотрю на него. Едва дышу.
А он больше не ждет.
Склоняется надо мной и впивается в мой рот. Жадно. Почти грубо. Проталкивает язык между губ, чтобы скользнуть по моему языку.
Замираю под его бешеным напором.
Задыхаюсь.
Я даже с Денисом ни разу так не целовалась. А ведь мы настолько давно знакомы. Но не позволяла ему так себя тронуть.
А этому — мои позволения не требуются.
Он разрешения не спрашивает. Берет. Властно. Жестко. Собственнически.
8
Теряюсь под натиском Айдарова.
Он действует настолько резко и порывисто, захватывая мой рот в плен, что я будто подвисаю, даже сопротивляться перестаю.
Да и нет для сопротивления ни малейшей возможности.
Он давит. Душит.
А в голове громом отбиваются его резкие слова.
«Привыкай. Ко мне. К тому, что мне нравится и как».
Лучше будет… привыкать.
Поцелуй набирает обороты. Жестче. Острее. Глубже. И рука Айдарова движется по телу, накрывая меня ниже поясницы, прижимая все крепче, буквально вбивая в мощное, свитое из железных мускулов тело.
Этот его развязный жест наконец помогает сбросить оцепенение.
Вцепляюсь в его руку. Изо всех сил пробую от себя отодвинуть, но как бы я не впивалась пальцами в широкую кисть, его ладонь не сдвигается даже на миллиметр.
Наоборот. Он стискивает меня. Притягивает еще плотнее. Вдавливает мои бедра в свои.
Паника пульсирует внутри. Жених не должен так обращаться с невестой.
Жених…
А что будет, когда он станет моим мужем?
Меня всю передергивает от настолько близкого контакта. От того с какой подавляющей уверенностью, он ко мне прикасается.
Ни на секунду не прекращаю вырываться. Так и стараюсь убрать его руку. Но ничего не получается.
Все заканчивается также резко, как началось.
Все заканчивается, когда Айдаров сам считает нужным.
Он отпускает меня. Разрывает поцелуй. Убирает руки.
Отшатываюсь. Отхожу на несколько шагов от него. Упираюсь бедрами в спинку лавки, и судорожно вздрагиваю.
Айдаров смотрит на меня.
Жутко, но кажется, сейчас в его взгляде еще больше голода. Там такой ураган эмоций закручивается, что просто взглянуть страшно.
Мое сердце колотится у самого горла. Ребра сдавливает настолько сильно, что становится больно.
Губы будто пламенем обдало. От того, как он в меня впился, до сих пор покалывает. Рот печет.
С трудом дыхание перевожу. И то не до конца.
А потом я замечаю, как Айдаров переводит взгляд на свою руку. Кисть у него расцарапана. Смуглую кожу пересекают багровые борозды, оставшиеся от моих ногтей.
Сама не помню, как мне удалось…
Видимо, слишком сильно в него вцепилась, когда отчаянно пробовала избавиться от его разнузданных прикосновений.
Все. Теперь он разозлится. Взбесится и…
Но Айдаров криво усмехается, снова глянув на меня.
— Дикая ты, — заявляет хрипло. — Это хорошо.
Шагает, в момент сокращая расстояние между нами. Снова нависает надо мной. Тяжелые ладони опускаются на плечи.
— Тем вкуснее будет, — заключает Айдаров. — Уже чую, как мне понравится тебя приручать.
Я — дикая?
Да он… он же сам! Набросился на меня будто животное. И вот опять трогает. Плевать ему на все традиции, законы.
Он сам порядок устанавливает.
— Идем, — говорит. — На ужин пора.
И смотрит на меня так, будто ужин это и есть я.
Одна его рука уже обхватывает талию. Тянет в сторону. За собой.
А я подаюсь следом чисто механически, но вдруг взгляд падает на лавку. На книгу, которая там лежать осталась.
— Подождите, — выдаю.
Выскальзываю из его захвата. Понимаю, что это просто потому что он позволяет.
Подхватываю книгу с лавки, прижимаю к груди.
Теперь можно идти.
— Это что? — спрашивает Айдаров, глядя на мой учебник, и снова переводит глаза, чтобы мой взгляд поймать.
— Для учебы, — отвечаю тихо.
Он хмурится.
— Зачем тебе учеба? — дальше интересуется.