Напряжение нарастало. Их прикосновения стали более уверенными, более пытливыми. Дыхание — тяжелым и учащенным. Их захлестнуло страстное желание. Руки уже шарили в поисках кнопок и застежек.
— Пойдем в постель, — на выдохе прошептала Марина.
У них не было сил расстаться, и, когда Фил встал, Марина потянулась за ним, не разрывая губ и объятий. Спотыкаясь, они направились к лестнице.
Вот и спальня. Фил включил лампу у кровати.
— Нет, — сказала Марина. — Выключи.
— Я хочу смотреть на тебя… видеть тебя…
Его губы коснулись ее шеи, он начал целовать обнаженную кожу. Марина задохнулась. Его пальцы двинулись дальше, он начал снимать с нее блузку. Она помогала ему. Он вытащил из брюк рубашку и начал ее расстегивать, а потом сбросил, оставшись обнаженным до пояса. Она сделала то же самое со своей блузкой.
Улыбнувшись, Фил опустил шлейки ее бюстгальтера и расстегнул его. Он смотрел на Марину в полумраке спальни, опьяненный ее наготой.
— Как ты прекрасна!
Улыбнувшись в ответ, она начала расстегивать его ремень. Остальная одежда была снята уже как в тумане. Обнаженные, они обнялись, ощущая друг друга всей кожей. Фил впитывал в себя образ Марины: форму ее груди, цвет сосков, то, как она выстригает волосы на лобке, мягкий изгиб ее бедер. Ее живот, пожалуй, был более округлым, чем запомнился ему в прошлый раз. Но это не имело значения. Она тоже внимательно рассматривала его: его широкие плечи, слегка волосатую грудь, сильные ноги, его твердый пенис, откликнувшийся на нее. Она улыбнулась.
— Ты прекрасна! — повторил он.
— Как и ты.
Время для них застыло. Это был момент, которого оба безумно хотели, но при этом не верили, что такое может произойти с ними снова. Все казалось таким правильным, таким удобным и естественным. Но, несмотря на всю свою страсть, они были охвачены ужасом. Это было нечто большее, чем просто секс. И они это знали. Это была некая черта. После того как она будет пересечена, никто из них вернуться назад уже не сможет.
— Я люблю тебя.
Эти слова сами вырвались у Фила.
— Я знаю. Не предавай меня.
— Не предам.
Черта была перейдена.
Они улеглись в постель.
Вместе.
Глава 59
Марина услышала чьи-то голоса. Громкие и уверенные. Она открыла глаза и еще несколько секунд не могла понять, где находится. Но потом фрагменты сложились в картину, и она все вспомнила. Она в постели Фила. Только что включилось радио, и ее разбудила утренняя программа четвертого канала «Сегодня». Ее глаза снова закрылись. Она улыбалась.
Они занимались любовью еще трижды и незаметно заснули уже под утро. Она задремала в объятиях Фила. Она чувствовала себя в полной безопасности. Вернуться сюда было правильным решением.
Сейчас она лежала, позволяя голосам из радиоприемника обволакивать себя. Это состояние было ей знакомо: таким же образом она просыпалась у себя дома.
Дома…
Она подумала о Тони. Она позвонила ему, после того как они покинули место преступления, и сказала, что сегодня не приедет, объяснив это необходимостью круглосуточной работы в связи с последним убийством. Как всегда понимающий и рассудительный, он спросил, не нужно ли ей чего и чем он мог бы помочь. При этих словах она испытала угрызения совести. И не потому что хотела быть сейчас с ним. А просто потому что он был слишком добр к ней. Так должен был бы вести себя отец в отношении дочери. Она вспомнила коттедж в Вивенхоэ. Там не было тепла и уюта, там было тесно и душно. Возможно, пришло время покинуть этот дом.
Она перевернулась и протянула руку, думая коснуться Фила. Но его там не оказалось. Его сторона кровати была пуста. Открыв глаза, она села и огляделась. Как раз вовремя, потому что дверь открылась и вошел Фил, держа в руках две чашки кофе — свежезаваренного, судя по запаху. Он подошел к кровати и поставил одну чашку на ее тумбочку, другую — на свою. Потом снял халат и снова забрался под одеяло.
— Я уже решила, что ты отправился на работу без меня, — с улыбкой сказала она.
— Можно подумать, что я мог бы так с тобой поступить, — ответил он и сделал большой глоток.
Она тоже отхлебнула свой кофе. Замечательно. С молоком, без сахара. Именно так, как она любит. Она поставила чашку на тумбочку.
— А ты помнишь, какой я люблю.
Он нахмурился.
— А почему я должен был это забыть?
От этих слов внутри у нее разлилось приятное тепло. Он всегда был хорошим слушателем.