— Очень даже может быть. Такие вещи трудно проделать тихо.
Фил на мгновение задумался.
— Как ты думаешь, насколько быстро он все это сделал? — спросил он.
Ник непонимающе нахмурил лоб.
— Могло действие наркотика распространиться и на ребенка? Мог он еще дышать, когда его извлекли из утробы матери?
— Боюсь, что тут можно только догадываться. Разрезы сделаны не слишком аккуратно. Все делалось быстро, и можно предположить, что он работал с вполне определенной целью. Я бы сказал, имеется определенный шанс, что к тому времени наркотик еще не добрался до ребенка.
— Следовательно, мы может допустить, что ребенок жив и до сих пор?
Ник снова пожал плечами.
— Это всего лишь мое предположение.
— Насколько квалифицированным был убийца? Я имею в виду с медицинской точки зрения? С точки зрения опыта хирурга?
Над этим вопросом патологоанатом задумался.
— Опытным? Нет. Квалифицированным? Возможно. У него должна была быть какая-то общая информация относительно того, что он делает. Он знал, где резать. Но это явно не профессионал. Увлеченный любитель.
— Упаси нас Господь от таких специалистов, — сказал Фил. — Что по поводу образцов ДНК? Есть какие-то результаты?
Ник покачал головой.
— Еще слишком рано. Это может занять неделю, а то и больше.
— А что насчет секса?
Ник ехидно улыбнулся.
— Очень милое предложение с твоей стороны, но, боюсь, ты не в моем вкусе.
Фил только покачал головой.
— Я уверен, что на рождественских вечеринках ты со своим остроумием пользуешься бешеным успехом.
Ник поднял бровь и снова улыбнулся. Фил не хотел о таком даже думать.
— Нет, — в конце концов ответил тот. — Никаких следов сексуальной активности. Ни насильственной, ни по взаимному согласию, ни какой-либо иной. А также с мертвым телом.
— Благодарю. — Филу нужно было переварить то, что он только что услышал. — Хорошо. Ну, если это все, то я пошел. — Он сделал движение, чтобы взять со стола папку.
— Еще пара моментов, — сказал Ник, и Фил замер. Патологоанатом выложил на стол еще один лист бумаги. — Я взял на себя смелость и пообщался с коллегой из отделения акушерства и гинекологии. Она у себя разложила все по факторам: роды травматические, преждевременные, на четыре недели раньше срока — я потом проверял медицинскую карту Клэр Филдинг. Через четыре недели ей предстояло кесарево сечение, причем роженице было показано применение наркотического препарата… — Он вздохнул. — Если ребенку дают питательные смеси с большим количеством молока и держат в тепле, с ним может быть все в порядке.
— А где можно купить эти питательные смеси?
— Да где угодно. Это то, что касается хороших новостей. Но если у него не будет постоянного качественного ухода или если разовьются осложнения с дыханием, то, я думаю, речь идет даже не о днях, а о часах.
Фил почувствовал, как знакомый невидимый ремень снова стягивает ему грудь.
— Спасибо. Я над этим подумаю.
Не обращая внимания на нарастающее внутри давление, он направился к выходу.
— И еще кое-что. Все было сделано с одним усилием. Я думаю, что, учитывая угол, под которым был нанесен удар Джулии Симпсон, это исключает возможность того, что это дело рук женщины. Если только это не культуристка ростом метр девяносто и весом в сто килограмм.
Фил кивнул. И вспомнил о человеке, идеально подходившем под такое описание.
— Найди его, Фил, — сказал Ник.
Фил опять кивнул. И почти бегом выскочил из комнаты.
Глава 19
— О’кей, — сказал Фил, стремительно входя в бар. — Давайте-ка все обсудим. Что у нас есть?
Все подняли головы и посмотрели на него.
— Буквально в двух словах, — сказал он, — прежде чем разойдемся по домам.
Но было непохоже, чтобы кто-то вообще собирался отсюда уходить. Наоборот, бар выглядел так, будто его команда приготовилась к продолжительным напряженным поискам, намереваясь оставаться на работе, пока убийца не будет пойман и младенец найден. Анни сидела за столом и писала рапорт, Марина устроилась рядом с ней. Пташки, констебль Эдриан Рен и сержант Джейн Гослинг, сидели каждый за своим столом: Эдриан — высокий и худой, как скелет, Джейн — полная и приземистая. Они напоминали Филу двух комиков, выступающих дуэтом в старом мюзикле, хотя на самом деле это были два преданных своему делу хороших полицейских.
В бар вошел Бен Фенвик.
— Присоединяйтесь к нам, — сказал Фил.
За окнами было уже темно, и благодаря всем включенным на потолке лампам освещение комнаты казалось неестественно и даже раздражающе ярким. На доске перед баром были приколоты жуткие фотографии Клэр Филдинг, Джулии Симпсон, Лизы Кинг и Сюзи Эванс: по одному снимку при жизни, по одному — после смерти. До того: улыбающиеся, счастливые, надеющиеся на долгую жизнь. После: застывшие и безжизненные. Окровавленные оболочки, превратившиеся в набор улик и деталей для следствия. От фотографий в разные стороны расходились нарисованные стрелки. Справа висела карта Колчестера, где места преступлений были обведены маркером. Чуть ниже — фото Райана Бразертона. Здесь же было оставлено место, где всем предлагалось записывать факты, догадки, гипотезы. Установить связи, пролить свет на тайну, упорядочить хаос, обеспечить ответы на вопросы. Рядом с доской на стеллаже стоял телевизор с видеомагнитофоном и DVD-плеером на нижней полке.