Она заметила, что силуэты снова разделились. Человек на пассажирском сиденье сделал несколько движений, приводя себя в порядок, и вышел из машины. Анни потянулась за биноклем. И вздрогнула. Женщина, за которой она наблюдала, по описанию была очень похожа на Софи, подружку Бразертона.
«Одновременно на два фронта работает, сучка», — про себя усмехнулась она.
Софи подошла к воротам, вошла и, пройдя по дорожке к дому, скрылась за дверью.
Она переключила внимание на автомобиль. Мелькнули фары, машина развернулась, через мгновение она должна будет проехать мимо нее. Анни прижала бинокль к глазам, стараясь рассмотреть лицо водителя, прежде чем тот успеет уехать.
— Боже мой…
Клейтон. Никаких сомнений, это был он.
Мысли в голове лихорадочно метались. Она схватилась за телефон, приготовившись звонить. Но кому? Этого она не знала. Филу? Самому Клейтону? И что она ему скажет? Спросит у него, что происходит?
Она вздохнула и опустила мобильный. Нет. Она подождет до утра и тогда уже сама с ним поговорит.
Она сидела и следила за домом, не ожидая уже, что здесь может случиться что-то еще. Мысли продолжали беспорядочно кружиться. Она уже не мерзла. Ей было жарко.
А еще она злилась.
Клейтон слишком быстро после нее оказался с другой женщиной. И тот факт, что между ними ничего особенного не произошло, значения не имел. Это было демонстрацией неуважения. И не только. Женщина, с которой он сейчас был, оказалась впутанной в дело об убийстве. А это уже серьезно.
Теперь она точно не заснет.
Она продолжала наблюдение. И строила планы.
Глава 27
Что ты делаешь в темноте?
При звуке этого голоса Эстер вздрогнула и открыла глаза.
— Я…
Она не могла ответить на этот вопрос. На самом деле, чем она занимается? Она опустила глаза. Ребенок лежал в своей колыбельке, где она его и оставила. Она стояла над ним.
— Смотрю на ребенка.
В темноте?
Она часто заморгала. Она понятия не имела, сколько уже здесь стоит. Похоже, она снова отключилась.
— Когда я начала смотреть на него, было еще светло.
Ее муж недовольно заворчал.
Ты приготовила ужин?
— Обед…
Она снова взглянула на ребенка. Он не шевелился, дыхание было слабеньким. Но он вел себя тихо.
Ну?
Она посмотрела в сторону кухни.
— Сейчас сделаю.
Она осторожно, чтобы не разбудить малыша, укрыла его одеялом до самого подбородка и включила обогреватель на газе из баллона. Потом прицепила лампочку, какими пользуются для работы электрики, к бортику ванночки в головах у ребенка, чтобы видеть его из любого места. Лампа ярко светила, и от нее шло тепло. Ребенок был хорошо освещен, но теперь она заметила проступившую на голых кирпичах и камнях влагу, которая поблескивала и стекала вниз по стене над обогревателем. «Скоро в доме станет достаточно тепло», — подумала она. Ребенок был укутан достаточно хорошо.
Должно быть, она смотрела на неподвижное дитя уже давно. Такое уже случалось, когда она надолго без движения замирала на месте. Теряла чувство времени. На этот раз она не заметила, как угас день и ему на смену пришел вечер. Она не слышала, как вошел муж. Но странно было не это. Обычно Эстер воспринимала его, как какой-то голос у себя в голове, само собой возникало его присутствие, и она сразу же знала, что он уже здесь.
Она еще раз взглянула на ребенка и довольная тем, что с ним все в порядке, пошла в ту часть комнаты, где у них была кухня. Ее муж сам сделал это для нее. Он установил стены из гипсокартона, чтобы отделить кухню от остального помещения, а из того, что ему удалось найти во время своих походов, сделал еще полки и шкафчики. В зоне кухни он даже покрасил голые кирпичные стены в белый цвет. Ей понравилось. Она считала, что это придавало помещению более домашний вид. А теперь, когда они стали настоящей правильной семьей, это было важно.
Она стояла посреди своей кухоньки. Она ничего не приготовила. Огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, что можно было бы сделать быстро. На стойке лежало два освежеванных кролика, в корзинке — немного овощей. Этого будет достаточно.