Глава 13. От лица Александра Юрьевича Петрова.
У меня затекли ноги. Не могу себе представить, как беременные женщины спали на подобных кушетках, как мне сказали, повышенного класса комфорта.
Разминаю вышеупомянутые конечности и стараясь не шуметь выхожу из палаты. Мне нужно работать, Еве отдыхать.
В последний раз бросаю на нее взгляд. Лежит такая маленькая на этой ужасной кровати. Одеялом укрылась по самый нос и хмурится, даже во сне. Ей не спокойно. Что же я за мужик такой, что не могу вселить в нее уверенность в завтрашнем дне?
- Александр Юрьевич? - Медсестра уснувшая прямо за постом нервно встрепенулась, - Я могу чем-то помочь?
- Следите за ней.
- Поняла.
Я тяжело вздыхаю и накинув пальто выхожу во двор клиники. Сегодня прекрасный день. Тепло и светит солнце. На секунду позволяю себе представить, как через каких-то девять месяцев, я буду гулять вот в такой же прекрасный теплый день, уже с коляской в которой будет лежать мой сын или дочь. Естественно, больше я мечтал о сыне. Я уже не так молод, чтобы думать о том, что если наследник у меня не получился в первый раз, то получится когда-то позже. У меня и жены то нет. А использовать суррогатное материнство и в дальнейшем, для меня на уровне бреда.
- Дружище, ну ты как? - Олег встречает меня у кабинета.
Пожимаю плечами. Как я? Да, черт его знает! Жив, как минимум. Запрещаю себе думать о Насте. Как трус не отвечаю на звонки ее матери. Что я могу ответить женщине? Простите, не уберег? Видел что с ней что-то не так и все равно, пропадал на работе, потому что не понимал, как я могу ей помочь и сам не сойти при этом с ума.
- Нормально.
- Как там эта девочка? Суррогатная мать? Переживает?
Как там была Ева? Я не знал. Не исключено, что она ровно так же, как и Настя спешит на тот свет, а я даже не догадываюсь об этом. Что если что-то случится с ее братом? Да, я поставил всех, что только мог врачей на уши, но этого могло быть не достаточно.
Если этот ребенок умрет, как поведет себя Ева? Почти наверняка, на нервной почве у девушки случится выкидыш. Мое возможное счастье слишком зыбко.
- Олег, что бы делал ты на моем месте?
Мужчина наливает нам два полных стакана виски. В другие дни я бы посчитал дурным тоном пить в таких объемах уже с утра, тем более во время рабочего дня, но сегодня лишь с благодарностью помешал кубики льда в стакане.
- Спился бы к херам! Но потому ты это не я. Ты железо, мужик! Береги девочку. Ребенок даст тебе новую жизнь.
- Она странная, - уже немного охмелев заключаю я, - необычная. Я не привык к таким сложным бабам. Она все это ради своего брата делает. Иные девки, о родственниках своих забывают, как только выберутся из глубинки, а это глотку за него порвать готова. В день по два раза из своей палаты в его катается. Книжки ему читает. А он на нее смотрит так, словно это она его мать.
- Так может, ее родители покрывают грехи подросткового возраста своей дочурки?
- Нет. Я проверял.
Олег посмотрел на меня с подозрением.
- Слушай, а случаем она тебе не нравится? Как женщина?
В глубине души я сильно боялся этого вопроса. Что я могу ответить? Врать лучшему другу? Зачем? Это все равно, что врать себе. Я просто хотел перестать бояться собственных чувств. Давно разлюбив Настю, получается, я мучил и ее и себя, что хорошего из этого вышло? Сколько лет мы бы прожили еще вместе, пока не перегрызли друг другу глотки от накопившихся за десятилетия обид?
А что было бы с ребенком?
Впервые, внутри себя, безмерно стыдясь этому, я испытал облегчение от того, что Настя умерла.
- Нравится.
- И?
- И? Олег, это же бред! Она суррогатная мать. Девочка совсем. Что я могу ей дать?
- Семью.