Часть от лица Евы Юрьевны Косьминой.
Не то, чтобы я была наивной и думала, что роды, это не больно. Но очень сложно описать словами то, что в этот момент чувствует женщина. Словно внутри тебя разворачивается ад и этот ад, во спасение.
В какой-то момент, ты уже на столько сломлен, что перестаешь жалеть себя и понимаешь, что единственное, что сейчас имеет значение, это помощь своему ребенку.
Ровно в этот момент я почувствовала, как на моей руке сжались пальцы Александра. Слишком сильно. И этот нажим вырвал меня в действительность. Он правда хотел мне помочь. Редкого типа мужчина, который, если бы у него была такая возможность, разделил бы со мной боль. А я даже его женой не была. Просто инкубатор для производства чуда.
- Тужьтесь!
Руководство акушерки я слышала словно через слой ваты. Смотрела в серые глаза и думала о том, что мы оба участвуем в сотворении чуда.
Я слышу крик. Словно звук из космоса. Настолько необычный. Словно мечта родилась.
- Поздравляю, - мне на грудь выкладывают нечто теплое и шевелящееся. Моего сына. Как потом нам скажут, три килограмма девятьсот сорок грамм. Пятьдесят восемь сантиметров. Богатырь.
И на бирке пишут мое имя. Ко мне здесь все относятся так, словно я и в самом деле его мать. Я отгоняю мысли о своем и его будущем. Сейчас и здесь мы вместе. Я могу вдыхать запах кожи младенца. Ощущать его тепло и вес на руках.
- Ты молодец, - Александр сына не забирает, дает мне насладиться моментом.
- Спасибо.
Улыбка.
- Это тебе спасибо, девочка моя.
Моя….
Глава 17.
Момент нашей с сыном выписки из родильного дома наступает на столько быстро и неизбежно, что я перестаю спать по ночам. И так со сном плохо, приходится кормить грудью и в целом налаживать весь этот процесс. Александр разрешает мне кормить сына и я удивлена. У меня его не то что не отняли, меня словно не вычеркнули из его жизни. А когда на утро мне приносят свидетельство о рождении Давида с вписанным моим именем в графе мать, я просто разжимаю пальцы и роняю папку.
- Ева? - Александр дернулся в мою сторону, вероятно решил, что мне стало плохо.
- Я…, - не могу подобрать слов, - я, воды попью. Все нормально. Когда тебе дарят счастье, не стоит уточнять, почему он поступил именно так. Возможно, у него были свои мотивы. Возможно, еще есть риск того, что с сыном меня таки разлучат.
- Это и твой ребенок. У Давида есть мать. Если ты решишь уйти, всегда можешь сохранять с ним связь. Да, он будет жить со мной, но навсегда вас никто не разлучит, - он умеет читать мысли, совершенно точно, умеет. Во всяком случае, мои.