- Спасибо, - я смотрю ему в глаза, а хочу заглянуть в сердце, - правда, спасибо. Я не смела и надеется на это.
- Смерть Насти многое поменяла.
Он на столько редко говорил о жене, что я порой забывала о изначальном ее существовании в нашей жизни. Хотя, мне следует благодарить эту женщину. Если бы не ее желание материнства, мой брат бы не шел сейчас на поправку, а я бы не держала на руках Давида.
- Да.
- Устала? Подержать его на руках, пока будешь собираться?
Порой, мне начинало казаться, что я попала в какой-то странный и очень банальный дамский роман, в котором богатый мужчина начинает испытывать чувства к простой девчонке. В реальной жизни я не верила ни во что подобное. Более того, его поведение мне казалось странным. Что если вот сейчас он отгорюет по жене и включит здравый рассудок? С его деньгами и при его влиянии ему ничего не будет стоить стереть меня из жизни ребенка. А мне будет больно. Не потеряв одного малыша, своего брата, я рискую потерять другого. Уйдет ли этот страх? Кем я для него буду? Через какое-то время, возможно, это случилось уже, он найдет себе любовницу и будет жить с ней при мне. Не сказать, что я испытывала к Александру сильные романтические чувства. Просто не позволяла себе этого. Но, какая женщина будет терпеть другую, да еще и проживающую в доме, который ты считаешь своим?!
- Ева, о чем ты думаешь?
Его голос прервал поток моих лихорадочных мыслей. Так о чем же я думала?
- О нашей жизни. Как это будет. Кем ты будешь представлять меня окружающим? Просто матерью своего ребенка? Даже если это не будет казаться им странным, то провести связь и высчитать наступлением моей беременности и трагическую смерть твоей жены, не сможет, разве что ленивый.
Не думаю, что он об этом не думал.
- Ева, я давно и надежно почистил круг своего общения. Никто и слова тебе не скажет.
- А пресса? Ты богатый и известный в узких кругах человек.
- Плевать мне на прессу. Я знаю, как было. Ты знаешь. Родители Насти обо всем знают. Мои друзья, плюс минус представляют в чем дело. Никого другого моя жизнь интересовать не должна.
С его слов все звучало легко. На деле же так не было. Мои родители все еще не могли прийти в себя от принятого мной решения. И я не могу сказать, что папа или мама осудили меня, я спасла Пашку. Просто…. Всем было трудно смириться с новой реальностью.
- Мама с папой придут на выписку? - Мне приходилось на все спрашивать его разрешение. И не потому, что он велел мне так делать. Просто я чувствовала что в наших «отношениях» Александр главнее.
- Да. И Пашка тоже придет. Я предложил твоей матери и брату пожить какое-то время у нас за городом. Думаю, тебе понадобиться помощь. А мы с твоим отцом много работаем.
С трудом подавляю в себе порыв кинуться ему на шею.
- Спасибо, - с придыханием.
- За что? - Приподнял бровь.
Было за что. Хотя бы за то, что на протяжении девяти месяцев, я пребывала словно в забытьи. Все решения принимал этот мужчина. И совсем не потому, что он был деспотом. Нет, просто он щедро позволял мне быть совершенно беззащитной.
- Я переоденусь?
- Да, - отворачивается с сыном на руках.
Я испытываю любовь и признание. Да, совершено точно, я ему не подходила. Но мне самой, будет очень сложно найти мужчину, который будет на столько же Мужчиной, с большой буквы и в самом примитивном смысле этого слова. Мне было жаль его жену. Я начинала ее понимать. Понимать, что это очень сложно, осознание того, что не сделаешь его счастливым никогда.
Мама передала мне легкое платье халат и бежевые туфли лодочки на небольшом каблуке. Впервые за долгое время, я почувствовала себя женщиной, а не воздушным шаром на ножках.
- Тебе идет.
Понимаю, что дежурный комплимент, Александр и не посмотрел толком в мою сторону.
- Ага.
Нас встречали мои родители с братом и скорее всего, друзья Александра, их в лица я не знала, но мужчины были настроены благодушно. Мне дарили цветы, говорили приятные слова и те кто посмелее, даже целовали в щеки.
На пару десятков минут я разрешила себе поверить в то, что в нашем с ним союзе нет ничего странного. Что все собравшиеся люди подспудно не держат в своей голове того факта, что по сути своей, все происходящее не более чем фарс. Александр хотел создать для своего единственного ребенка сказку и заставлял всех плясать под свою дудку. Он даже меня своему сыну купил, что уж там.
- Очень на тебя в детстве похож, - робко заметила моя мама и я передала ей внука на руки.
- Значит будет красавцем, - все же расслышал ее слова Александр.
Мама улыбнулась. Расслабилась. Должно быть, не больше чем я, она понимала как себя вести. Что говорить. Как к нему обращаться. А еще она была слишком раздавлена всей этой ситуацией с Пашкой и ей как и всем нам, было нужно время восстановиться.
Брат радовался больше всех. В нем наконец-то начали появляться физические силы. Я знала, что рак, это тот кошмар, который не отпустит меня никогда, но поклялась себе, что не позволю себе потратить всю жизнь на то, чтобы бояться смерти. Рано или поздно, она подкараулит любого из нас. Возможно, в восемьдесят лет, в окружении внуков или в коме под аппаратом ИВЛ, который пытается побороть твою старость. А возможно, уже завтра. На столько неожиданно, на сколько это вообще возможно.
Улыбаюсь наблюдая за тем, как Пашка забрался на плечи к Александру и тот как так и надо общается при этом с другом. У мужчины очень добрые глаза. Я бы хотела с таким тоже подружиться.
- Олег, это Ева, мать моего сына. Ева, познакомься, это Олег, моя правая рука и лучший друг.
- Та самая Ева, которую ты скрывал ото всех все девять месяцев? Милая. Вашему сыну повезло с генами.
Я не совсем понимаю, как расценивать эти его слова. Возможно, он хотел меня задеть, напомнив о том, что я всего лишь генетический материал.
Смотрю в глаза мужчины пристальнее. Нет. Ни капли злости или сарказма. Он либо хорошо играет, либо и в самом деле хотел просто сделать мне приятное.
- Спасибо.
- Жена Олега работает в этом родильном доме. Просто с более сложными случаями, чем наш. Потом вы обязательно познакомитесь, - Александр берет меня за руку.
Потом?
А точно ли будет это потом?
Киваю головой и спрыгнувший на землю Пашка аккуратно обнимает меня за талию. Привычка в брате сохранилась еще с тех времен, когда у меня в животе жил ценный малыш. Брат, как настоящий мужчина обращался со мной со всей возможной трепетностью.